Борьба за трон

– Ваш отец умер, как мне передавали?

– Это было большим горем для меня, принц. Я теперь хочу уйти в монастырь и там проведу остаток дней своих.

Мальчик посмотрел на нее с изумлением.

– Как! Вы станете монахиней? А как же вы выйдете замуж за капитана Кросби?

– Со мною в этом случае не считаются, принц, – заметил тот печально.

– Это очень жестоко! – воскликнул мальчик. – Разве вы его разлюбили?

– Нет, принц, я всегда буду любить его.

– Тогда почему же вы делаете его несчастным?

– Не думайте обо мне дурно, принц, – сказала Беатриса. – Вы, принц, умны не по летам и можете понять, что если б легко было восстановить душевное спокойствие, я давно бы это сделала. Но иногда теряешь его неожиданно.

– Я думаю так же, – сказал король, с интересом следивший за этим разговором. – Но будем продолжать нашу прогулку, – прибавил он, обращаясь к принцу.

– Я пойду с Беатрисой, – отвечал мальчик.

Королевская чета направилась в сад. Король, интересуясь, как идут дела в Ланкашире, задал Вальтеру несколько вопросов. Но тот выехал из Майерскофа еще до начала манчестерского процесса и потому не мог ничего сообщить королю на этот счет. Весть об этом пришла в Сен-Жермен лишь через неделю и вызвала здесь взрыв восторга.

В первый раз за последние годы король Иаков стал думать, что судьба складывается благоприятно для него, в первый раз воспрянул он духом.

Очевидно, якобитские чувства должны теперь крепнуть в Ланкашире, судя по тому удовлетворению, которое все испытывали, узнав, что шпион Лент убит.

Прибывшие в Сен-Жермен сэр Джон Фенвик, полковник Тильдеслей и Тоунлей были немедленно приняты королем. На аудиенции в числе других присутствовало на этот раз новое лицо – герцог Берик.

Герцог Берик, незаконный сын, прижитый Иаковом в бытность его герцогом Йоркским от некоей Арабеллы Черчиль, несмотря на свои двадцать четыре года, пользовался уже громкой военной славой и обещал стать одним из лучших полководцев того времени. Он сопровождал Иакова в Ирландию, принимал участие в битве при Бойне и присутствовал при разгроме французской эскадры соединенными флотами Англии и Голландии.

Затем он служил в Голландии под начальством маршала Люксембурга, отличился в нескольких битвах и при Норвинде попал в плен.

Красивый, прекрасно сложенный герцог Берик имел очень воинственный вид. Его обращение было холодно, сухо и высокомерно. Сторонник строгой дисциплины, он никогда не вдавался в излишества, и его отец питал непоколебимую уверенность, что он никогда не ошибается.

В последнее время возник вопрос о новой экспедиции на север Англии, и король отправился вместе с герцогом Бериком в Версаль, чтобы обсудить дело вместе с Людовиком.

По обыкновению Людовик принял их любезно, но заметил:

– Я готов помогать вашему величеству, но мне так часто приходилось разочаровываться в ваших сторонниках, что на этот раз пусть они сперва покажут себя.

– Ваше величество совершенно правы, соблюдая осторожность, – сказал Берик, – и я не советую вам выступать, пока я сам не удостоверюсь, что наши друзья вполне готовы.

– Пусть они сами откроют поход, тогда и я окажу им поддержку.

– Я передам им обещание вашего величества.

– Хорошо, но если они и на этот раз пойдут назад, то от меня им ждать больше нечего, – прибавил Людовик.

На большом совете якобитов, состоявшемся в Сен-Жермене, полковник Тильдеслей упорно утверждал, что со времени манчестерского процесса надежды их партии окрепли и что восстание, если его поддержать, ни в коем случае не может окончиться неудачею.

– Я далеко не уверен в этом, полковник, – отвечал герцог Берик. – Ланкаширские якобиты всегда дают широкие обещания, но плохо исполняют их.

– По моему мнению, мы не достигнем ничего, – сказал Джордж Барклей, – пока не устраним узурпатора.

– Я очень рад, что этот взгляд начинает приобретать сторонников, – сказал сэр Джон Фенвик. – Я давно думал, что это самый правильный курс. Если устранить Вильгельма, все остальное пойдет, как по маслу.

При этих словах в комнату, где происходил совет, вошел капитан Кросби. По его глазам видно было, что у него есть какая-то важная новость.

– Я имею передать вашему величеству новость, которая удивит и огорчит вас, – сказал он. – Ваша дочь Мария, королева английская, скончалась.

Все были поражены.

– Скончалась? – спросил Иаков. – Но я не слыхал, чтобы она была больна.

– Она скончалась после непродолжительной болезни, – отвечал Вальтер.

Это неожиданное известие произвело удручающее впечатление на присутствующих.

Несколько минут прошло в глубокой тишине. Наконец король прервал молчание.

– Да простит ее Господь Бог! – сказал он. – Извините меня, господа, я сегодня немного устал. Дайте мне вашу руку, капитан, – прибавил он, обращаясь к Вальтеру.

Поддерживаемый им, Иаков направился в свою молельню и, став там на колени, горячо молился о дочери.

– Я могу сообщить вам, государь, некоторые подробности, которые могут принести вам утешение, – сказал Вальтер, когда Иаков поднялся. – Два месяца тому назад я виделся с вашей дочерью в Кенсингтонском дворце, и она сильно раскаивалась в своей неблагодарности по отношению к вам и высказывала величайшее желание добиться вашего прощения…

– Я уже простил ее в своем сердце, – перебил его король. – Бог также простит ее.

– Теперь ваше величество свободны от всяких родственных связей с принцем Оранским, – сказал сопровождавший Иакова отец Петр. – Вы можете теперь видеть в нем то, что он на самом деле и есть – узурпатора. Я не сомневаюсь, что теперь вы отдадите приказание покончить с ним.

– Совесть еще не позволяет мне этого.

В молельню вошла королева.

– Извините мое вторжение, – начала она. – Но я не могла не прийти сюда. Небесное мщение пало на голову этой чудовищной дочери. Я жалею ее. Но теперь надо покончить и с ее мужем.