Борьба за трон

– Да, да, – раздались голоса со всех сторон.

– Ручаюсь, что мы достигнем своего, если только не возникнут какие-нибудь непредвиденные затруднения, – продолжал сэр Фенвик. – Через два дня должно состояться в этой комнате другое собрание для того, чтобы условиться относительно окончательных приготовлений.

Решение было принято, и собрание стало расходиться.

В тот же самый вечер трое из заговорщиков, присутствовавших на собрании, а именно капитан Пендерграсс, Фишер и Делярю, заседали в другой таверне на той же улице.

Они тихо говорили между собою.

– Не знаю, как вы думаете, господа, – сказал один из них, – но что касается меня, то я, по совести, не могу примириться с предполагаемым убийством короля Вильгельма. Одно слово может предупредить это зло деяние, и слово это нужно сказать. Я говорил об этом с отцом Джонсоном, но он стал угрожать мне смертью, если я позволю себе хоть пикнуть. Тем не менее я решил открыть заговор графу Портланду. Вы, впрочем, можете действовать, как хотите.

– Нет, если вы так решили, то и мы не отстанем от вас.

На следующее утро около 11 часов Вальтер был уже в Сент-Джемском парке, откуда через Гайд-Парк направился в Кенсингтонский дворец с целью сделать предварительную рекогносцировку.

Он был не более как в двухстах шагах от дворца, как вдруг дворцовые ворота широко распахнулись, и показался сам король, ехавший верхом. Впереди него было около дюжины гвардейцев и столько же их двигалось сзади. Рядом с ним ехал его адъютант капитан Верной.

На Вильгельме был великолепный малиновый камзол, шитый золотом, и широкополая, украшенная перьями шляпа, из-под которой спускались на плечи длинные локоны парика. Высокие сапоги и галстук из фламандских кружев довершали его костюм.

Нельзя было сомневаться, что это был сам король. Крупные черты лица, орлиный нос, темные быстрые глаза, как будто чего-то ищущие, все это указывало на Вильгельма III.

Тихо проезжая возле Вальтера, Вильгельм устремил на него свой орлиный взор. Капитан Кросби снял шляпу и сделал низкий поклон. Король быстро обернулся к своему адъютанту и спросил:

– Кто это?

– Не знаю, ваше величество, – отвечал капитан.

– Спросите, как его зовут, – продолжал Вильгельм, останавливая красивого коня, на котором он ехал.

Вальтер сделал было попытку идти дальше, но адъютант был уже около него.

– Его величество желает знать ваше имя, сэр, – сказал он.

– Меня зовут Вальтер Кросби, – последовал ответ.

Когда адъютант передал его слова королю, тот на несколько секунд задумался и сказал:

– Велите ему явиться завтра к десяти часам утра в Кенсингтонский дворец.

Вальтер почтительно поклонился, и король поехал дальше. Это происшествие чрезвычайно смутило молодого якобита, который не знал, что ему теперь делать. Ему представлялся великолепный случай покончить с королем, но вся душа возмущалась в нем при этой мысли. Обсудив дело, он решил исполнить приказание короля, но не сообщать ничего об этом свидании своим товарищам.

На следующее утро он явился в Кенсингтонский дворец без всякого оружия, чтобы потом его нельзя было обвинить в каком-нибудь преступном умысле.

При входе во дворец Вальтеру сказали, что его величество в саду. Привратник провел его по террасе в прелестный садик, по которому король прогуливался с одним из своих министров, графом Портландским. Его движения были резки, он, видимо, сердился и то и дело пристально взглядывал на графа.

Король был гораздо красивее на лошади, но и теперь его фигуре нельзя было отказать в величавости.

Вильгельму Оранскому в это время было сорок пять лет. Несмотря на постигший его удар – смерть жены, – он был полон энергии и предприимчивости. Не отличаясь, впрочем, крепким здоровьем, он нередко прибегал к возбуждающим средствам и поражал всех силою воли. В эту эпоху, изобиловавшую военными талантами, Вильгельм считался одним из лучших полководцев.

В его родной стране Голландии его обожали, и он дал клятву защищать ее до последней капли крови. Успехи, скоро им достигнутые, заставили считаться с ним всю Европу. Революция 1688 г., которой его страна обязана своей свободой, возвела его на английский престол, на котором он окончательно утвердился после битвы при Бойне.

В тот период, к которому относится наш рассказ, Вильгельму приходилось бороться уже только с тайными сторонниками Иакова и с постоянными заговорами на его жизнь.

Переговорив с министром, король сел на скамейку. Когда граф Портланд удалился, Вальтер выступил вперед и, сделав глубокий поклон, предстал перед королем.

– Вашему величеству угодно было видеть меня.

– Я хотел бы предложить вам несколько вопросов, – сказал король. – Я слышал, что вы имели в этом дворце разговор с покойной королевой.

При последних словах его голос задрожал.

– Совершенно верно, ваше величество, – отвечал Вальтер.

– Можете ли вы сообщить мне содержание вашего разговора? Отвечайте без всякого стеснения.

– Ее величество говорила со мною о своем отце, с которым, как ей было известно, я незадолго до того виделся в Сен-Жермене, и жизнь которого мне удалось спасти от ножа преступника.

Вильгельм не мог подавить в себе вспышки негодования.

– Скажите мне, – вскричал он с гневом, – неужели это правда, что этот негодяй взвел на меня обвинение, будто я подкупил его на такое дело?

– Он сознался в этом, но король Иаков не поверил его объяснениям.

– Я рад слышать это! Он был только справедлив ко мне. Но, как я слышал, его величество относится ко мне иначе, и уже сотни кинжалов готовы пронзить меня.

– Король Иаков тут ни при чем, ваше величество, – произнес Вальтер таким тоном, который показывал, что он не намерен входить в дальнейшие подробности.

– Я знаю, что составился огромный заговор с целью убить меня. Я могу даже назвать главных его членов. Это сэр Джон Фенвик, сэр Джон Френч, Вильям Перкинс, сэр Джон Барклей, полковник Темпест и человек двадцать других.

– Неужели кто-нибудь выдал их! – воскликнул Вальтер.

– Стало быть, вы признаете, что заговор существует? – поймал его король.