Босиком в Рай

– У тебя клевая кепка, брат. Ты рэпер?

Кактус ответил с каким-то комичным запозданием:

– Ну да вообще-то! – в его голосе проскользнул нервный смешок, при этом он не переставал перекладывать вещи из рюкзака на кровать и обратно.

– А ты известный рэпер? – настойчиво, но осторожно осведомился Лёшик.

Кактус опять потянул с ответом, а потом, словно бы прыгая в пропасть, сбравировал:

– Я – Кактус Ряховский, на мне кеды, не кроссовки!

Парни, позабывшие на время свои распри, начали было глумиться от смеха, но Лёшик почувствовал, что этот экземпляр чересчур хорош и заступился:

– Да тихо-тихо там! Это серьёзно! Кактус, – обратился он к Кактусу – Понимаешь ли, друг мой, дело в том, что я не так уж и молод, и повозка с посылкой последних грамзаписей давно миновала мои фавелы, а потому я не ведаю, какой рэп сейчас в моде, а кого благодать всеобщего признания вниманием обделила. Не сочти мои вопросы за попытку как-то оскорбить глубину айсберга твоей личности. Лады?

– Что, не нравится жанр? – огорошил Серый своим карабкающимся по лестнице голосом-саранчой, и тем самым, этим плоским прямолинейным вопросом невпопад он свёл на нет красноречие Лёшика.

Как и всё мышление Кактуса, его диалоги были построены из коротких порций информации. Вот он их и выдавал, да ещё и с задержкой. Словно пистолет пенсионера, он сначала тупил, а потом из необходимости как-то среагировать, выстреливал очередь, как правило, бесполезную. А иногда и вовсе его клинило, и он пропускал ход. Ах да, стрелял он, понятное дело, холостыми.

– Видишь ли, – Алексей продолжил своё исследование – У меня нет с собой плеера и радиоприёмника тоже не нашлось. Я иногда в магазине или поезде слышу что-то. – почему-то он резко и внезапно прокричал остаток фразы, закатив глаза и покрутив пальцами у висков, как будто бы имитируя расстроенное радио, чем взбудоражил местную аудиторию, а потом как ни в чём ни бывало продолжил – Знаешь, мне вот эта песня нравилась в детстве: «Когда мы были молодыми, всё вокруг казалось юным, и мир не измерялся кучкой толстосумов». Знаешь такую?

Кактус подвис. Это как раз был тот случай, когда его заклинило.

– Не ты написал? Жалко, – вздохнул Лёшик – Я думал, ты.

Прошла, наверное, минута, может две, когда Кактус, очнувшись, протараторил.

– Я пишу песни, как на Западе.

– Это как? – вновь услышав картавый говор Кактуса, Лёшик неимоверно обрадовался.

Серёга достал поцарапанный плеер и протянул его собеседнику.

– Называется «Жизнь – это хастл»! – без лишних предисловий презентовал Серж.

Те две минуты, которые Лёша провел в наушниках, навсегда отбили у него любовь к западному рэпу в исполнении Кактуса. Когда же пытка закончилась, автор пояснил:

– Это «Вест Кост» – стиль западного побережья. Так Доктор Дре делает. Ну тут нужно жить этим, иначе не поймешь суть.

Лёшик потянул паузу, испытующе глядя на Кактуса, чем заставил того расплыться в неконтролируемой улыбке.

– Точно также Дрей делает? – с непоколебимой сосредоточенностью наконец уточнил Лёша.

– Ну он на английском, – внёс ясности Кактус.

– То есть вы с Дреем вдвоём продвигаете западное побережье?

Кактус застенчиво хихикнул:

– Ну в России, вот, ещё Чейз есть. Он тоже круто делает.

– Уважаешь его? – поинтересовался Лёха.

– Вот я бы ему краба даже дал! – заявил Кактус Ряховский.

– Ого! Это ты вообще сейчас! Прям стрекозой дал! – лицо Лёшика прониклось благоговейным трепетом – Я смотрю ты прям на серьёзке такой парень, Кактусян…

Лёша как мог скомкал последнее предложение и уткнулся лицом в подушку, дабы обуздать завладевший им смех. Киря и Святоша были менее скромны в своей раздолбайской весёлости и не стеснялись бурно гоготать по мере продвижения беседы.

После отходняка, когда раскрасневшиеся все трое сидели, вытирая слезы смеха, Лёша вернулся к своему новому безусловно другу. Тот завис в каком-то вакууме, и, казалось, происходящее даже не пыталось достучаться до его мозга. Вот он и тупил, как кот, залипнувший в одну точку реальности. Лёшик не понимал, то ли Кактус так круто держится, потому как убеждён в своей исключительности, то ли реально не понимает ни черта. Но чем дольше Лёша с ним общался, тем больше убеждался во втором.

– Лучик ты наш на тусклом небосводе заходящего солнца хип-хопа. – Лёша перегнулся и с любовью поцеловал Кактуса в маковку – Скажи, а куда же ты направляешься? Какие страны раскинули тебе навстречу свои объятия?

Тот словно собирался с духом, тянул время, а потом, как он это умел, кинулся в атаку:

– Я еду на лейбл «Блэйкста»! Я решил, пришло моё время взять своё! Там тоже делают по-западному. Они увидят, что я, как Доктор Дре и примут меня в семью!

Видимо, это должно было возыметь всепоражающий эффект и заставить гогочущих чаек заткнуть клювы кляпом зависти. Лёшик же, ей Богу, не мог поверить, что всё это действительно происходит на самом деле и с увлечением включился в забавную игру:

– Ничёсе! Да там же девочки и слава…

Кактус заговорчески погудел с ухмылочкой и, коварно прищурившись, добавил:

– Угу, им понравится мой прибор.

– Большой дрын что ли? – напрямую спросил Лёшик, попутно успокаивая Святошу, который начал биться в истерике – Тихо! Это взрослый разговор сейчас!

Кактус самодовольно заулыбался, точно счастливый тюлень.

– У меня в жизни больше ста баб было!

Тут уже даже Лёшик не устоял и прыснул смехом. Успокоился. Продолжил, карабкаясь вниз к Серёге и кладя руку ему на плечо:

– Кактусян, уф, ты не обращай внимания, да? Это мы от зависти. Ты успешный, амбициозный самец, а мы что, так – семечки. – Лёша рассыпал горсть воображаемой шелухи по воздуху и издал что-то среднее между плевком и выдохом – Друг мой, а не будешь ли ты столь любезен и великодушен… – он помедлил, подыскивая слова, не подыскал и, короче, снова в лоб – Покажи дрын?

Нависло молчание. Никто не ожидал такого поворота сюжета. Пацаны замерли. Кактус же приосанился. Осмотрелся. Долго уговаривать его не пришлось. Степенно одёрнул куртку, которую он так и не снял. Потом встал. Налил себе водки. Опрокинул стакан.

– Ну что, готов? – серьезно спросил Лёшик, словно запуская космонавта на орбиту.

И, коротко кивнув, Кактус самоуверенно стянул штаны. Все застыли в теперь уже неподдельном изумлении. Хреновина у него и вправду была здоровая. Парни смотрели на этот агрегат, как на диво, а тот наслаждался минутой своей славы. Стоял, уперев руки в бока и разве что не скулил от счастья.

– Я теперь понял секрет твоего королевского спокойствия, – зачарованно проговорил Лёшик – Все мужики злятся и язвят, потому что у них червяк с мизинчик… А тут вот дрын так дрын!