Босоногий гарнизон

Тимошка и Федька ползком пробрались к амбару. Аксен устроился под старым колесом от телеги, которое валялось у оврага. Отсюда хорошо была видна вся площадка перед амбарами и маячащие на ней фигуры двух часовых. Тимошка и Федька действовали с задней, тыльной стороны амбаров. Если бы часовой направился туда, Аксен сразу бы увидел его.

Выглянула полная луна. Площадка странно заблестела, словно покрытая слюдой. Аксен вспомнил, что на этом месте разбросано много битого стекла. Часовые ходили вдоль амбаров, изредка перекликаясь.

— Лезем, — шепнул Тимошка.

Дохнул прохладный ветер. Рубашка на Тимошке надулась, он быстро заправил ее поглубже. Оба прижались к земле и, как заправские солдаты, поползли по-пластунски.

На землю упала тень. Тимошка вздрогнул, но поднял голову и увидел стену амбара. Федька схватился за руку товарища. Тимошка почувствовал, как сильно дрожит Федькина рука. Он легонько оттолкнул ее, подобрался к самой стене.

— Четыре, шесть… восемь, — едва шептали бледные не то от лунного света, не то от страха Тимошкины губы. — Девять… вот она…

Тимошка пощупал доску. Она без шума подалась вперед, Тимошка торопливо отодвинул ее и юркнул в амбар.

Его обдало холодом — в амбаре было сыро. Федя остался снаружи, Тимошка осторожно ощупывал мешки и ящики. Сердце колотилось так сильно, что Тимошка ясно слышал его удары.

За стеной амбара раздались шаги. Часовой шел медленно вдоль амбара. Тимошка притаился, чутко прислушивался к шагам. На лице выступил пот.

Часовой остановился, кашлянул, потом медленно зашагал обратно, боясь выходить к реке. Тимошка опустился на колени, нащупал мешок. Попробовал поднять — тяжело. Нащупал другой — этот был полегче. Нагнулся. Из мешка пахло ванилью. Тимошка взял мешок под завязку и осторожно потащил его к дыре. Под руку попался какой-то маленький ящик. Тимошка прихватил и его. Ползком, на коленях, он достиг лазейки и с помощью Феди вынырнул на улицу. Следом он вытащил картонный пакет, небольшой мешочек, потом быстро поставил доску на место, присыпал землей.

— Пошли, — скомандовал он Федьке и сунул ему пакет.

Операция была выполнена отлично. Любой командир не удержался бы от благодарности, но Аксен скупо сказал:

— Идем.

Ребята затемно выбрались из хутора и направились в займище. Картонный пакет несли поочередно.

У моста Аксен остановился. Светало.

— Побудьте здесь, — сказал он. — Я посмотрю одно место…

Оставив ребят охранять добычу, Аксен подошел к перелеску, раздвинул кусты. В балочке, на земле лежал человек. Аксен вздрогнул и замер на месте. Его пронзил страх. Он хотел отпрянуть назад, но споткнулся, присел на холодную землю.

— Кто тут? — услышал Аксен хриплый, тревожный голос из зарослей. Незнакомец приподнялся. А-а, парень, — сказал он спокойно. — Ну, ты что здесь делаешь?

Аксен робко подошел к неизвестному. Человек попробовал подтянуть правую ногу, но вдруг скрипнул зубами от боли.

— Сломал? — спросил Аксен.

— Ранили меня… Деревня близко?

— Недалеко.

— Ты оттуда?

— Оттуда.

Раненый настороженно повел головой, тихо спросил:

— Что немцы делают?

Аксен молчал.

— Да ты не бойся. Я из любопытства спросил.

— А кто тебя ранил? — наконец, набрался храбрости и спросил Аксен. — Немцы?

Раненый медлил с ответом. Он повернулся на бок, опять скрипнул зубами.

— Больно? — участливо спросил Аксен и нагнулся над ним.

— Больно, — шепнул раненый. — Почти в упор стреляли, сволочи…

Теперь Аксен не сомневался, что перед ним свой, советский человек.

— Тебе прятаться надо, — просто сказал он. — Здесь немцы бывают.

— А ты поможешь? — неожиданно спросил раненый. — Мне переждать бы немного. Нога подживет — к своим пробраться попробую. Наши там дерутся.

— Немцы говорят: Сталинград сдался.

— Сдался? — раненый привстал на руках. — Брешут. Народ мутят. Этот город они не возьмут.

— Откуда ты знаешь? — все больше смелел Аксен.

— Знаю. — Раненый замолчал и вдруг неожиданно спросил: — Так зачем ты бродишь по ночам в лесу? А? От немцев прячешься?

— Нет. Я тут с ребятами, — Аксен отвернулся, раздумывая, сказать или не сказать о налете на амбар, потом ответил: — Место ищем. Спрятать надо кое-что.

— Что же вы прячете?

— Так, мелочь разную.

— А-а… ну прячьте. — Раненый тоже догадался, что перед ним свои, но допытываться не стал.

— Скажи, откуда ты знаешь про Сталинград? — напомнил Аксен.

— Недельку назад в Калаче пленных видел, — спокойно и прямо ответил раненый.

— Ты в Калаче был?

— В Калаче. В лагере. Трое нас бежало. Немцы узнали, что мы командиры, и хотели расстрелять. Ну мы не стали ждать. Ребятишки, вот такие, как ты, помогли. Тебя как зовут-то?

— Аксен.

— Так вот, Аксен, молчи, что меня видел. А если кусок хлеба принесешь и чистую тряпку, по гроб не забуду тебя. Понял?

— Принесу, — ответил Аксен. — А насчет того, что видел, — могила.

Над перелеском раздался протяжный тонкий свист. Раненый вздрогнул.

— Не пугайся, — тихо сказал Аксен. — Это ребята свистят. Мы тут одно дело обделали, продукты у немцев стащили. Спрятать надо. Я вернусь…

Только спустя много лет после войны стало известно, что в лесу возле Вербовки скрывался тогда бежавший из Калачевского лагеря военнопленных лейтенант Николай Петрович Свиридов. Об этом он сообщил мне сам после того, как эта повесть в первый раз была напечатана. Вот его письмо:

«Я отдыхал на Северном Кавказе и случайно оказался в одном санатории с товарищем из Волгограда. Он приехал с сыном. У сына была книжка „Босоногий гарнизон“. Однажды я ради любопытства стал читать ее и вдруг с удивлением обнаружил, что события, о которых в ней рассказывается, мне хорошо знакомы. И не только знакомы. Я сам был их участником.

В июле 1942 года наша дивизия вела жестокие бои на Дону. Мой взвод прикрывал переправу у станицы Голубинской. Мы несколько дней держали высоту, на которую немецкое командование бросило большие силы. Однажды ночью, в схватке на вершине высоты, я был контужен. Когда сознание вернулось, понял, что нахожусь в плену.

Нас повели в Калач и поместили в лагерь за колючую проволоку. Здесь я встретил двух своих друзей из нашего полка. Мы решили бежать при первой же возможности. И это нам удалось. Помог один калачевский мальчишка, фамилию которого я так и не узнал. Помню, что звали его Ваней. Он работал у немцев в лагере, возил воду.