Босс
Шрифт:
Джек позвонил Монике Дейл и спросил, примет ли она участие в новой телевизионной программе, которую он готовит. К его удовольствию, Моника согласилась без колебаний. Она лишь поставила условие, чтобы сценарий был хороший и съемки телепередачи не наложились на съемки ее очередного фильма. Речь шла о специальном двухчасовом выпуске «Шоу Салли Аллен» с песнями, танцами и юмористическим сценками, связанными нехитрым сюжетом.
Моника не стала задавать вопрос, который непременно возник бы у ее агента: достаточно ли у компании мистера Лира станций, чтобы вся страна увидела его звезду? Но очень скоро агент Моники
Салли Аллен удивила Джека странной просьбой.
— Я получила письмо от Лена, — сказала она ему. — Знаешь, я по-прежнему испытываю к нему теплые чувства. Денег он не просит, но спрашивает, не помогу ли я ему с работой? Может, мы что-то сумеем для него сделать? Наверное, у меня слишком доброе сердце, но мне не хочется, чтобы старина Лен просил милостыню.
— А что он умеет?
Салли закрыла глаза и улыбнулась.
— Поверишь или нет, Джек, но он писал неплохие эстрадные миниатюры. Не только для нас, но и для других комиков.
— То есть ты хочешь, чтобы он писал для нас?
— У нас бывали куда более плохие сценаристы.
— Откровенно говоря, Салли, четыре года назад он уже выглядел как нищий.
— Видишь ли, Джек, если бы ты жил в тех же условиях, что и Лен, то тоже напоминал бы нищего. А вот когда я выходила за него замуж в 1938 году, он очень даже хорошо одевался, потому что зарабатывал сотню в неделю. Как и я. В те дни многие не получали больше двадцатки.
— А как насчет его подружки, которая раздевалась с гипсом на ноге?
— Ее посадили. За хранение десяти граммов героина. Лен пишет, что едва ли когда-нибудь ее увидит.
— Ты хочешь, чтобы он написал нам сценарий? Так?
— Дай ему шанс, Джек.
— Что ж, давай поглядим, на что он способен.
Подготовка шоу заняла весну и лето, программу готовили к осеннему показу. Леонард представил свой сценарий продюсеру, и тот взял его на работу. То ли потому, что за него просила Салли, то ли сценарий действительно удался. Ответа Джек так и не узнал. Он предпочитал не вмешиваться в производственный процесс, доверяя тем людям, которым платил зарплату.
В июне Джон окончил академию и в звании энсина начал службу в Военно-морском флоте США. Его рапорт о начале летной стажировки был подписан, и Джон получил двухмесячный отпуск, после которого ему надлежало прибыть в Пенсаколу.
Кимберли не присутствовала на выпускном вечере. Зато приехал семидесятитрехлетний дедушка Джона. Харрисон Уолкотт сказал, что Эдит, бабушка Джона, слишком слаба для таких путешествий, но шлет внуку свои поздравления и наилучшие пожелания.
Приехали также Джек и Энн, Кертис и Бетси Фредерик, Кэп и Наоми Дуренбергер.
И разумеется Джони. Рост, высокая грудь, длинные ноги всегда были при ней, а вот работа в модельном агентстве добавила ей уверенности в себе и грациозности. Новоиспеченные энсины оставляли своих родственников ради того, чтобы их представили ей. Джон уже говорил сестре, что показывал некоторым из своих друзей рекламные объявления с ее фотографиями. Среди курсантов они
очень ценились. Особенно те, на которых Джони рекламировала трусики и бюстгальтеры. Их хранили, как фамильные драгоценности.Отпуск Джон провел в Коннектикуте. Каждую неделю он ездил в город и проводил два или три дня с Джони в манхаттанском особняке. Они спали вместе.
В то время, когда они лежали в постели, Джони позвонил молодой человек, который напомнил, что Джон познакомил их на выпускном вечере в академии. Молодого человека звали Френк Невилл, и он звонил, чтобы спросить, не позволит ли Джони пригласить ее на обед или в театр, а может, и туда, и туда.
Трубку она к уху не прижимала, чтобы Джон мог слышать их разговор. Джони посмотрела на брата, скорчила гримаску и пожала плечами. Джон энергично закивал.
В итоге она согласилась и они обговорили день и место встречи.
— Френк — хороший парень, — заверил ее Джон, когда она положила трубку. — Я хочу сказать, очень хороший… Джони, я конечно очень тебя люблю, но мы оба должны понимать, что… Ты знаешь, так продолжаться не может. Ты должна встречаться с мужчинами.
— Тогда и ты должен встречаться с женщинами, — вызывающе бросила Джони.
Джон кивнул:
— Да. Похоже что должен.
Наиболее ценные произведения искусства и мебель из манхаттанского особняка перекочевали в новый дом в Гринвиче. Теперь он стал семейным музеем Лиров.
Джек никогда не говорил об этом Энн, да и никому другому, но он хотел, чтобы дом в Гринвиче по всем статьям превзошел дом на Луисбург-сквер. Он предпринял все возможное, чтобы новый дом не выглядел так, будто его только что построили. Джек настоял на том, чтобы вес старые деревья остались нетронутыми, а рядом с домом посадили не новые, а многолетние кусты. Помощники его архитектора прочесали всю округу в радиусе пятидесяти миль в поисках старого бруса и старого кирпича. Удивленные фермеры соглашались на сверхвысокие цены, которые им предлагали за кирпич дорожек, по которым они ходили от дома к сараям, теплицам или воротам. Вытертые, иногда позеленевшие от въевшейся слизи кирпичи привозили в Гринвич, где ими выкладывали дорожки и внутренний дворик за оранжереей. Пол в библиотеке тщательно собрали из дубовых досок, служивших полом для сеновала в сарае, построенном в семидесятые годы XVIII века.
Джек настаивал на том, чтобы архитекторы нашли аналог мраморной душевой, которая доставляла ему столько радости в Бостоне. Они не нашли, зато наняли людей, которые смогли построить точно такую же душевую. Мрамор Джек выбирал сам и остановился на белом с черными прожилками. Головка душа размерами превосходила подсолнух. Перфорированные никелированные трубки тянулись от пола до потолка. Шарнирная трубка биде торчала из стены точно так же, как в Бостоне. Даже Энн никогда не видела такого душа и заявила, что это «экстравагантность янки». Но душ ей понравился. И если они с Джеком оба были в доме, то всегда мылись в нем вдвоем.
Они построили и бассейн, но на их участке, у подножия холма, на самой опушке, было маленькое озерцо. Они его не тронули, разве что улучшили фильтрацию воды и посадили водяные лилии и рогоз. Энн любила плавать в озерце, отдавая ему предпочтение перед бассейном. Иногда, особенно на заре в разгар лета, зная, что ее никто не может увидеть, она плавала в озере голой.
В конце июля Джони обратилась к Джеку с вопросом: «Папа, можем мы с Френком пользоваться душем?»
Джек взял ее руки в свои.