Ботаничка
Шрифт:
— Показать можешь, откуда?
— Пойдем. Тебя не хватятся? Больно гость у вас прыткий.
— Ему не до меня он с Еленой развлекается, — как можно беззаботнее отозвалась Анна.
— Ну пошли. Тебе конкретно, что показать?
— Любой участок или пару участков, где брали пробы, а потом — последний.
— Сегодняшний?
— Да.
— Что-то изменилось?
— Понимаешь, все, что вы приносили раньше имело совершенно идентичный состав и изменения во всех пробах происходили одинаковые. И только последняя проба сегодня выдала непонятное. Хотя, что я говорю, она как раз оказалась нормальной,
— Я ничего не понял, но стою.
— А если взять кровь у тебя, у меня, у… хотя у нее вместо крови, наверное, змеиный яд.
— Хочешь, я гостю юшку пущу?
— Боюсь, он сам может кому угодно кровопускание устроить, и тебе в том числе. Тетки в деревне на такое не пойдут. Доктор, думаю, тоже.
— Ты и доктора подозреваешь?
— Его поперед всех, — засмеялась Анна. — Чистого эксперимента с его кровью точно не получится.
— Видела что-нибудь, или одни догадки?
— Видела.
— То-то я смотрю, только он в озеро, русалки тут же прячутся. А этот, новый ночь у Коли с Мавкой в озере просидел, — наябедничал Виктор.
— Я знаю. Проспал потом весь день.
— Кто он?
— Никто!
— Ты, если он… обидит, только скажи.
— Скажу, — мстительно пообещала Анна.
Два участка оказались на гриве, два в деревне с разных огородов. Лесные были самыми обычными. Не знай, что химия с биологией тут взбесились, пройдешь мимо, не заметишь. В деревню Анна решила не спускаться. Последний участок лежал не небольшой впадинке, окруженной валунами. Травка тут удалась не такой высокой, как на лугу, но очень густой и шелковистой. Анна не удержалась, скинула балетки и сделал несколько шагов. Она будто ступала по облаку или по нежной пуховой подстилке. В самом центре очерченного валунами круга, язвой чернело пятно с вывороченной землей. Именно тут брали пробу. Анна присела, провела по земле ладонью, отняла руку…
Она шла по тонкому белому, белому песку. Океан поигрывал цветом от прозрачной зелени у берега до темной синевы на горизонте. Прихотливо скрученные пальмы касались перистыми листьями воды. Мимо пробежал очень темный некрасивый мальчишка с кокосом в руках. Остро захотелось скинуть одежду и уйти в воду. Люди? Ей было все равно…
Она очнулась в деревянных руках Виктора.
— Что?!
Он держал ее в охапке, не торопясь отпускать. Только когда Анна заколотила его кулачками в грудь великан разжал руки.
— Что случилось? — потребовала Анна, которую до бешенства разозлил переход от блаженства к действительности.
— Ты начала таять.
— Как?
— Как мороженое. Там в середке, поди жарко, вот ты и поплыла.
— Не там никакой жары… стоп, а когда утром брали пробу тоже так было?
— Спроси. Много ты с моих осинок добьешься! Но вроде все как обычно. Что с тобой приключилось?
Анна уже окончательно пришла в себя. Желание вернуться в нирвану пропало, оставив по себе только некий дискомфорт. К коже на ступнях прилип мелкий белый песок. На автомате она соскребла его и сунула карман.
Завтра, нет уже сегодня в ночь-полночь она уйдет на вертолетную
площадку. Направление она знает, доберется как-нибудь. Вот только волки…— Не убежишь отсюда, — будто подслушал Виктор. — Я пытался. Пойдешь по кругу, а потом сюда же и вернешься.
Анна присела на камень от жуткой догадки. Они все, включая местность, находятся в замкнутом пространстве, которое непрерывно сужается и практически уже превратилось в точку, а плешка с зеленой травкой — дыра в иную реальность.
— Можно уйти туда, — мотнула она головой в сторону полянки. — Только уже никогда не вернешься.
— А что там?
— Океан, песок, мальчишка… что же делать?
— Может, вместе?
— Если хочешь, иди. Я остаюсь.
— Тогда давай возвращаться. Тебя уже точно на базе хватились.
Обратный путь показался намного длиннее, оба едва переставляли ноги. С Анной понятно, но и деревянного будто придавило. К базе они подошли уже в густых сумерках. Виктор захлопнул калитку и отбыл в сторону леса. Больные осинки шелестели там, где укоренились еще днем. У них тоже не осталось сил.
Очень хотелось есть. Если питаться дальше печеньем и чаем, так она скоро из комнаты выйти не сможет. А оно ей вообще надо? Командировка, исследования, деньги, которые ей насулили по возвращении? Смешно. Все нормальное осталось за пределами обтянутого периметром пространства, которое сошло с ума.
— Явилась!
Голос пришел откуда-то со стороны. Анна сообразила, что стоит возле своей двери, упершись в стену лбом.
— Уйди, — потребовал Сергей.
— И не подумаю, — огрызнулась ведьма.
Анна, не отрываясь от стены, которая придавала хоть какую-то устойчивость, повернулась в их сторону. Сергей ухватил Елену за локти, впихнул в комнату и захлопнул дверь. С той стороны заколотили руками и ногами.
— Будешь дергаться, — пригрозил мужчина, — вообще оттуда не выпущу. Умрешь голодной смертью.
Он не шутит, поняла Анна. Она как-то сразу поверила в серьезность намерений жуткого гостя. А тот повертел в руках ключ-карту от комнаты Елены, засунул ее за косяк двери и надвинулся, загораживая свет и, кажется, вообще жизнь. Анна зажмурилась.
Он не ударил, не стал душить, вообще не притронулся.
— Где твоя карта?
Анна нащупала в кармане квадратик пластика и сунула в щель. Как она оказалась в кресле не помнила, окончательно пришла в себя, когда Сергей протянул ей кружку с молоком и огромную краюху хлеба.
Ну да, она тоже лечила кого-то молоком. Девочку звали Ксения. Она стала русалкой. А кем стала Анна?
Ноги остались просто ногами. На щиколотке прилип песок. Сергей оставил еду на столике и присел рядом на корточки.
— Что-то случилось?
— Угу, — отозвалась Анна с закрытыми глазами. — Я сошла с ума.
— Поешь, и, может, все окажется не так страшно.
— Кто ты?
— Давай сначала за папу, за маму…
— Вот только их сюда вмешивать не надо!
Анна от чего-то разозлилась, открыла глаза и чуть не вскрикнула. Радужки у Сергея горели зеленым огнем. С перепугу не иначе, она ухватила краюху и начала есть, причмокивая и прихлебывая, ничуть не заботясь о красоте и вообще о приличиях. Политесы остались в той жизни, в этой присутствовало единственное правило — выжить.