Ботаничка
Шрифт:
— Что вам нужно!?
Она стояла у двери душевой в коротком халатике. Мокрые темные кудряшки подсвечивало утреннее солнце.
— Принесите мне другой костюм и свежее полотенце.
— Сами принесете, — озлилась рыжая.
— Если я отсюда выйду, вы запрете дверь и обратно уже не пустите.
— Разумеется.
— А мне надо принять душ. Желательно теплый. Я полночи в озере просидел в компании ваших знакомых с поросенком. Он мне, кстати, жизнь спас.
Под ноги уже натекла грязная лужица с непросохшей одежды и мокрых ботинок. Анна выскочила из комнаты и тут же вернулась с требуемым. Серый, не спрашивая
— Где проверяющий? — потребовала Елена.
Анна на нее даже не взглянула. Тетка выругалась и ускакала. Утренняя процедура прошла без каких-либо нарушений. «План-наряд». «Получите». Виктор только чуть задержался, но тут же канул.
— Что произошло ночью? — потребовала Анна.
Она сидела на своей лавочке под жасмином. Серый выбрался на солнышко с чашкой чая в руках, когда время уже подходило к обеду.
— Пограничники.
— Тут до ближайшей границы тысяча верст.
— Не все границы одинаково видны, — заявил Сергей тоном воспитателя детского сада. — Их еще называют синими огнями. Контакт смертелен. Жгут все, что попадается по пути. Не приходилось встречать?
— Видела однажды из окна вспышку. Что это?
— Неподконтрольное по большому счету явление, призванное исключить контакт с экзовселенной.
— Кому неподконтрольное?
— А практически никому.
— Даже «Нутридану»?
— Это контора, которая считает себя тут хозяйкой? Им еще в меньшей степени, чем куда более мощным силам.
— Хватит! — вдруг рявкнула тихоня биохимик. — Хватит морочить мне голову. Кто вы? Вы же прилетели в форме той самой конторы. Ведете себя…
— Форму я купил. Кстати, где она?
— Спросите у Елены.
— Боюсь с костюмчиком придется распрощаться. Ваша прислуга разбирается в травах, да и в грубой ворожбе тоже. С нее станется иголок в швы натолкать…
— Зачем? — натурально удивилась Анна.
— Чтобы извести или подчинить, или навести любовную порчу. Мало ли, что ей придет в голову. У таких в ход идут любые средства.
— Думаю, — заговорила Анна, глядя себе под ноги, — на случай форсмажора существует тревожная кнопка. Я вообще решила, что вы прилетели из-за того телефона на стене. Мадам перепугалась до синего ужаса. Хотя, спустись в деревню, там жутики пострашнее на каждом шагу.
— Сейчас поищем.
Серый достал из нагрудного карманчика анализатор. Если на базе есть автономное передающее и принимающее устройство, оно обязательно обнаружится.
— Что это? — потребовала Анна.
— Прибор, — отозвался он, не отрываясь от монитора.
— А позвонить по нему можно? — робко попросила женщина.
— К сожалению, нет. Самому связь нужна. Однако, никакой тревожной кнопки в пределах базы нет, — он отправил анализатор в карман. — Полная автономия. Ваша помощница возвращается. Жаль не успели поговорить.
— Вы вообще кто? — напоследок успела спросить Анна.
— Серый.
Коня
пришлось вести в поводу. Он еще вчера потеряла подкову и захромал. На копыте с самого краю оказалась небольшая трещина. Вроде ничего страшного, Серый куда надо и пешком дойдет. Только как бросить лошадь, к которой успел привыкнуть, но, главное, которая не шарахалась от него самого?Когда не капало с неба, висел такой туман, что приходилось просто останавливаться. Потерять во мгле дорогу — вообще ее больше не найдешь. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Потому как имелась она и всего-то одна, да к тому же изрядно заросшая. Не природный бы нюх, он бы и эту не нашел. Не посещались здешние края в последнее время. И что характерно, едва заметные следы людей вели только отсюда, сюда — не попадались пока вообще.
За месяц ему встретилось всего два крохотных лесных поселения. Оба за высокими заборами. Оно и понятно, поживи-ка на отшибе, будешь пуще глаза блюсти свое добро и чад с домочадцами.
В первой веси ему не открыли. Никто вообще на стук не отозвался. Из-за высокого забора долетало только редкое блеяние да мычание. Судя по наличию скотины, насельники тут не бедствовали, но и отпирать кому ни попадя не торопились. Значит безопасность считали дороже любых денег, которые мог отвалить усталый путник.
Во второй веси на стук в монументальные ворота откликнулся густой бас.
— Кто таков?
— Путник. Иду в Нордгау, наниматься к тамошнему синьору на службу, — покладисто отозвался Серый. — Пустите переночевать. Я заплачу.
— Отколе идешь?
— Из Льежа.
— Как прозываешься?
— Лука де Ги.
— А у вас в Льеже все такие дурные, или только ты?
— Зачем обижаешь, добрый хозяин?
— Вымер твой Нордгау. Али до Льежа еще слухи не дошли?
— Я весной человека встретил в трактире, он мне про тамошнего синьора рассказал, будто тот нанимает людей. Целый отряд собрался. Я от них приотстал вот один и добираюсь.
— Не было тут никакого отряда. Они, если что, по южной дороге пошли. Да и возвернулись уже, поди. Вымер, говорю, Нордгау. А синьор точно собирал людей, да только ты припоздал суетиться. Год уже как там другие правят.
— Кто не знаешь?
— И знать не хочу. Оттуда мало кто спасся. А которые остались… не знаю, врут ли, правду ли говорят, что новые господа там над людьми страшное колдовство творят. Так что поворачивай, откуда пришел.
— Пусти переночевать. Мне бы обогреться и коня подковать. Плачу серебром.
На той стороне крепко задумались. Мужик точно не уходил, скрипел кожей, чем-то звенел, вздыхал. Серебра тут ходило мало. При случае на монетку можно было пару коров купить.
— Вот пущу я тебя, а ты меня зарежешь. Серебро — оно конечно. Да только жизнь дороже.
— Я слово даю.
— Эка! Кто ж нынче слову верит?! Или ты Старому Кодексу присягал?
— Присягал.
— Отчитайся.
Серый на одном дыхании выдал формулу клятвы. Она считалась священной и даже в нынешние смутные времена имела вес. Человек, нарушивший такую клятву, становился вне закона.
— От же напасть. Как тебя пустить? А как не пустить? Ладно, ворота я тебе открою, да только ты мне тут же все оружие отдашь. Будешь уходить, я тебе его верну.
— Тогда и ты, добрый хозяин, мне отчитайся.