Ботаник vs. Плохиш

Так закончился мой последний день в старой школе. А во вторую гимназию уже поступила совсем другая девушка. Дурнушку-Сашку я спрятала глубоко внутри себя. Даже маму заставила называть себя Ася.

И вот теперь очередной урод из класса пытается составить обо мне собственное мнение…

И я знаю, что я не должна быть напугана. Старых фоток, где я +7,5 кг, в очках в уродской оправе, с прямым пробором и совершенно кошмарными бровями, доставшимися от отца, не существует ни на моей страничке, ни на страничке моей мамы. К тому же я всегда могу сказать, что та Саша — всего лишь моя полная тезка.

Успокоила себя, ровно настолько, чтобы закончить уроки, подготовить на завтра аутфит и сумку. Но стоило принять ванну и лечь спать, удобно вытягиваясь на кровати и стискивая подушку-обнимашку в форме кота, похожего на полено, как рой мыслей накинулся на меня, словно взбешенные воровством меда пчелы.

А что, если он начнет потихоньку распространять слухи (Да! Именно слухи! Правда у каждого своя! Моя правда не признает ничего, что скажет Чернышев, даже если это и есть истина)… Там шепнет, там недоговорит, там сделает многозначительную паузу… И все. Моему имиджу настанет полный кабздец… Крах. Окончательный и бесповоротный…

Нет. Я не должна быть напугана. Не должна. И я не напугана! Просто раздражена. И… я должна убедиться, что родители Чернышева Влада никак не знакомы с моими или с их друзьями — которые могли сочинить басни о моем фееричном преображении.

Решено! Через бабушку узнаю его точный адрес и заявлюсь к нему домой. Посмотрим, что за секреты прячутся у него по углам…

Только нужно придумать какой-нибудь предлог. Убедительный и нейтральный, чтобы Чернышев, не дай Бог, не решил, что он мой краш.

Стырить у него карандаш?

Нет, мелковато. Да и не факт, что смогу провернуть такой финт незаметно. Клептоманские наклонности я за собой не замечала, да и сверхскорости или невидимости у меня тоже нет… А если Влад поймает меня у своего рюкзака, решит еще, что я ему по старинке пытаюсь всучить любовную записочку.

Или… незаметно добраться до его тетрадки с Д/З, пофиксить правильные ответы, дождаться его тотального позора и жирной двойки в дневнике. А после впорхнуть в его квартиру этаким ангелочком. «Мол, видела, как тебя пропесочил учитель… И решила протянуть капучино мира и предложить свою помощь с…» Математикой? Русским?

Нет. Этот план Наполеона так еще многоходовочка, требующая колоссальной удачи и навыки Копперфилда. Просто так не провернешь. Слишком много переменных… Нужен длительный доступ к его записям, которые еще неизвестно существуют ли…

Или по классике. Завалиться к нему в стиле «Это третья улица Строителей, дом 25, квартира 12?». А что? Скажу, что живу в таком же доме, на таком же этаже, просто из-за недосыпа тройку на доме приняла за… восьмерку, к примеру…

Нет, блин! Он же знает, на какой улице я живу! Очень сомневаюсь, что мы с ним живем где-то поблизости. Наверняка столкнулись бы…

Перевернулась на другой бок, скидывая подушку на пол.

И чего я вообще зациклилась? Чилл, Ася. Игнор — лучший способ показать, что твоя кожа пуленепробиваемая.

Буду вести себя так, будто того разговора в столовой и вовсе не было. Вот и все.

Или…

Просто с ноги открою дверь квартиры четы Чернышевых, и припру Влада к стенке. Фиолетово, что он подумает. При нем я могу и не играть милашку. Да и нет у меня в шкафу, если разобраться, гниющих скелетов или замаринованных отрубленных голов. Ничего такого, услышав которое охают и ахают «НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!». Я вообще сомневаюсь, что на этом можно хайпануть. Многие гадкие утята к старшим классам расцветали, превращаясь не в просто в лебедей, а в настоящих павлинов! Я одна из.

Мозгами я, это понимала. Но сердце продолжало вздрагивать, а ладони потеть. И я никак не могла уговорить свое тело подчиниться голосу разума.

Так и не придя к единому решению, закрыла глаза, представила далекий остров посреди бескрайних вод океана и принялась считать аборигенов, прыгающих через упавшую пальму. Ближе к сотому загорелому человечку мое сознание начало таять, и я уснула.

8

— Ты выглядишь усталой…

— Да неужели, — процедила я в ответ. Лицо по привычке выдало улыбку, и гримаса явно вышла криповой. Раз уж подруга невольно отступила назад. — И с чего ты так решила?

— Н-не знаю, — Настя даже запнулась, явно не ожидая от меня такой реакции. — Прости, если обидела. Просто показалась, что ты выглядишь как-то не так. Улыбаешься меньше.

— Да ладно, — смягчилась я. — Ты не так уж и не права. Сережка сегодня пару раз просыпался.

— Понятно.

В груди сжалось от вранья. Но не могла же я сказать, что я пол ночи ворочалась, думая о Владе. Не конкретно о нём-о нём, а о том, что он вчера ляпнул. Из-за его невинного замечания, весь день скатился будто под колеса трактора. За уроки я села поздно, еле уснула. И впервые за 2,5 года проспала! Поэтому на голове, вместо идеально уложенных выпрямленных волос у меня был аккуратный пучок, подколотый китайской шпилькой (которой если что можно ткнуть одного обнаглевшего субъекта под ребра или в глаз).

Коснулась заколки, проверяя на месте ли она, или я спросонья воткнула в волосы карандаш или того хуже — дешевые палочки для вока.

Нет. Все на месте. Может и правда, у меня сегодня взгляд какой-то не такой… Жаль нет зеркала поблизости — то старое, что было в нашем маленьком тропическом уголке (расширении коридора напротив кабинета биологии, уставленным кадками с растения, в основном папортниковые и суккуленты) давно убрали.

— Эй! Рома! — завидев свое ученика на дому, она радостно замахала ему, едва не прыгая от восторга. Повернулась, чтобы убедиться.

Да. Это Роман Кравченко. Нечасто можно его заметить в школе за 20 минут до начала занятий.

Интересно, что побудило в нем такую жажду знаний?

— Привет, — он улыбнулся во всю ширь рта, а потом наклонился и…

— Воу!

Настя и Рома прервали короткий, целомудренный поцелуй отпрянули друг от друга и смущенно отвернулись. Рома принялся искать что-то (видимо очень важное) в своей сумке, а Настя стала с преувеличенным интересом разглядывать листья фикуса Робуста.

— Прости. Просто не ожидала, — не хотела смущать подругу. — Я думала, он тебя бесит…

Конечно же, я так не думала. Просто Торихина часто это повторяла, и я решила ей подыграть.

— Ну вот как-то так, — промямлила она, краснея еще больше, и наклоняясь ближе к цветку понюхать несуществующий бутон.

— Вот это новости… — в первые за утро улыбка не выглядела так, будто её растягивали на дыбе.

— Только никому! — встрепенулась Настя, так резко выпрямившись, что чуть не уронив цветов. Ее темно-русые волнистые волосы растрепались еще больше. — Если Кашернова узнает мне крышка!