Ботаник vs. Плохиш
Шрифт:
— Причем тут Ангелина? — нахмурилась. Надеюсь, в наклевывающемся романе Настюха не занимает одну из вершин треугольника…
— Ну ты же в курсе, что она с Пешковой и Фубовик и Незрицкой уже застолбили себе в пару на выпускной самых сасных мальчиков нашего класса. Начиная с Чернышева!
Смешок вырвался сам по себе.
— Чернышев во главе списка? Или они его с конца составляли?
Настя наклонила голову к плечу и округлила глаза, будто спрашивая, не чокнутая ли я?
— Искренне не понимаю, ЧТО в нем такого, — небрежно бросила я, поправляя кадку с крошечным миртовым деревом на подоконнике. Так и хотелось схватить его и унести домой. Наличие
— Как что?
Повернулась к Насте.
О. Мы все еще застряли на теме Влада. Я бы охотнее поговорила о маленьком дереве счастья.
— Он симпатичный, даже красивый. Высокий, мускулистый, но не перекаченный, — прикусила губу, чтобы снова не фыркнуть. Интересно, она, что его кубики пересчитывала? — К тому же умный. И вы бы были замечательной парой!
Ах, вот откуда ноги растут у этих дифирамбов… Я уж подумала, что тут у нас мексиканские страсти: «Начала встречаться с парнем, чтобы ближе подобраться к его другу, от которого без ума»…
Возвела глаза к потолку, но проигнорировала последнее утверждение. С моим мнением по этому вопросу Торихина уже ознакомлена.
— Умный? Чернышев? Если у него в облаке телефона находиться голая фотка директора, в какой-нибудь пригодной для шантажа позе, то это не делает его умным!
Упс. Кажется, я сказала то, что действительно думаю.
Настя еще большее округлила свои и без того круглые зеленые глаза.
— Вообще-то, — мятное дыхание защекотало ухо, я вздрогнула. Но не отступила. — У меня есть такая фотка… Только не в цифровом виде.
— Я так и знала!
Повернулась на каблуках. И это была моя ошибка. Он оказался слишком близко. Теперь я даже могла разглядеть едва заметную родинку на его левой щеке.
Неудачное время шарахнуться в сторону, когда позади тебя стоит фикус в огромной кадке. Не удивительно, что я потеряла равновесие. Настя охнула вместе со мной, но я по счастью (если можно так выразиться) не переломила стебель своей задницей и не поцеловала пол, потому что Чернышев, хоть и не состоял ни в одной из спортивных команд нашей школы, имел неплохую реакцию. Едва я опасно покачнулась в сторону — он удержал меня в вертикальном положении. Но и у этого была своя цена — всю биологию и пол математики я ерзала на стуле от фантомных ощущений прикосновения его пальцев к моей талии.
Он хоть и не сдавил мой бок слишком сильно — все же надо будет проверить выскочили ли синяки. Может, он мне вообще аппендикс повредил ли еще что — странной щекотке в животе и перепадам температуры (меня бросало то жар, то в холод все сорок минут с небольшим) должно быть разумно объяснение.
— Соколова.
— А? — оторвала взгляд от тетрадки и непонимающе уставилась на… бабушку? Не поднялась, а где Сергей Анатольевич? И почему я не заметила, что его заменяет бабушка?! Все. Сегодня прихожу домой, делаю уроки и… сразу спать.
— Что за «А»? — губы бабушки сжались в тонкую линию. Она так недовольно посмотрела на меня, что нельзя было даже предположить, что мы родственники.
— Вы что-то хотели, Регина Егоровна?
— Так-то лучше, — кивнула она.
Я уже готовилась к тому, что она вызовет меня к доске решать пример. Но сфокусировав взгляд, я сразу поняла, что что-то нет так — доска была чиста.
— Я заметила, что ты, сидишь одна. А я очень ценю в людях способность к правильной организации пространства.
Не поняла, как вяжется одно с другим. Но на всякий случай кивнула.
И
тут прозвучало худшее:— Чернышев.
— Да, Регина Егоровна.
Пхф. Подлиза.
— Ты тоже сидишь один. Пересядь.
— Как скажите.
ЭЭЭЭ?!
9
А где протесты? Где го хамское: «Sorry, don’t speak Russian» или «Ага, щас!». Хоть он такого никогда не говорил, но все же… Где лозунги: «Свобода! Равенство! Братство!»?
— А…
Открыла рот и тут же захлопнула: взгляд бабушки, казалось, мог разрезать сталь, словно нож кусок свежеиспечённого хлеба. Спорить не вариант. А то вполне всплывет вопрос: «Почему, Вы, милочка, решили, что можете стать исключением из правил?» К любому из ответов сразу плюсуются три листа допзаданий. И не с примерами: «2+2=4». Бабушка никогда не повышала голос, не писала замечаний в дневник, не жаловалась классному, не ставила неуд за поведение. Она давала дополнительные задания. Обязательные к выполнению. И ко все ученикам старше 8 класса обращалась на «Вы», используя имя в полной форме или просто фамилию. Никаких Вась, Петь и Людочек.
Это, приходя ко мне домой бабушка могла показаться божьи одуванчиком. С указкой и у доски это был совершенно другой человек. С которым пререкаться — себе дороже. Неудивительно, что наш никогда несмолкающий «11-А» молчал, словно на отпевании покойника.
— Вот и славно, — бабушка смахнула невидимую соринку с уголка глаза. Как будто подмигнула мне. Не-е-е-е-т… Это уже паранойя. У мироздания и всех, к нему причастных, нет глобального плана «Свести Владислава Чернышева и Александру Соколову», — с этим разобрались. Откройте учебники на стр. 139. Сегодня, мы продолжим…
Чернышев сел рядом, и меня обдало запахом ее одеколона. От него так же пахло кожей, хотя он сегодня был… В белой рубашке? За окном метеоритный дождь и через 24 часа, максимум, наступит конец света? Этот утконос не одевался в форму с 1 сентября!
— А я думала у тебя аллергия на чистый хлопок, — шепотом заметила я, отворачиваясь и отодвигая стул. Я не буду возмущаться такими перестановками, но никто не помешает мне определить границы моего личного пространства. Я — центр, а моя полусогнутая рука — радиус. Жаль, нельзя еще добавить колючую проводку и пустить ток.
— А ты забавнее, когда говоришь правду, — ответил он. У меня слуховые галлюцинации, если я только что услышала визг железных ножек стула?
Нет, Ася, не поворачивайся. Нет, ты же не в мозгоатрофирующем низкопробном сериале. Глядкам-переглядкам не бывать!
Поздно. Мне нужно было убедиться, что пакт о неприкосновенности границ, о котором понятие не имеет другая сторона, не нарушен.
Повезло — Влад лишь подвинул стул ближе к свой парте. Повезло, да не совсем — он перехватил мой взгляд и усмехнулся. И… О, Святая Афина Паллада! Открыл свою тетрадку на девственно-белой первой странице и начал записывать дату и тему урока. Мне кажется, такого не случалось за те шесть месяцев, что он учился здесь…
— Кхм.
Бабушкин многозначительный кашель не предназначался мне конкретно, но я не стала рисковать и поднимать глаза, чтобы проверить, смотрит она на меня или нет. Схватила учебник и, спешно шелестя страницами, открыла нужный параграф.
Выкинув из головы все лишнее, погрузилась в формулы, успокаивая себя тем, что сидеть с Чернышевым мне придется только на математике и только пока Сергей Анатольевич на больничном.
Ага, как говорится, мечтая, не забудь купить губозакаточную машинку. Так, на всякий случай.