Браслет пророка

– Я обещаю тебе, Хуан, что раскрою смысл твоего послания!

Он снова подошел к другу, погладил его по голове, погасил канделябр и направился к окну. Там он схватился за веревку и, находясь уже за окном, в последний раз посмотрел на тело Хуана.

– Мне остается лишь попросить тебя, чтобы ты защитил меня и направил к цели. Прощай, Хуан! Покойся в мире, друг мой!

Пьер спустился на землю и отцепил веревку, чтобы не оставлять следов своего присутствия. Он бегом кинулся от монастыря к постоялому двору, но не вошел внутрь, а отправился в конюшню. Он отвязал своего коня и ускакал из деревни напрямик через поля, в юго-восточном направлении, в поисках неизвестно чего.

Темная ночь обволокла мраком дорогу Пьера. Наконец он прибыл в Эунате, это было недалеко от Королевского Моста. При виде своей монументальной постройки, существующей словно вне времени, его охватили смешанные чувства, и множество мыслей зароилось у него в голове. Он не мог уехать отсюда, не посмотрев прежде еще раз на свой храм. Он осторожно приблизился, удостоверившись, что вокруг нет ни души. Затем он спешился и подошел к стенам церкви, восхищаясь ее красотой. Войдя внутрь, он вспомнил рисунок на простыне, оставленный ему Хуаном, и догадался, что буква «с», нарисованная над крестом, означала церковь в Эунате. Он вспомнил, что Эунате на местном наречии называли «местом ста ворот». Хуан использовал «с», на латыни означавшее число сто. Значит, он указывал исходную точку, откуда Пьер должен был отправиться на поиски своей судьбы, следуя на юго-восток.

Пьер быстро понял смысл креста тамплиеров на рисунке. Крест, как ось координат, снова указывал ему на Эунате. Церковь была восьмиугольной, и можно было провести воображаемые прямые линии, соединяющие ее центр с вершинами углов, образующих стены. В результате получался идеальный крест тамплиеров. И наконец, стрела указывала ему конкретное направление, в котором он должен был двигаться, ориентируясь на оси координат, которые образовывали крест. Где-то там, в каком-то тайном месте он должен был найти смысл чего-то очень важного, о чем так и не услышал!

– Будь благословен, Хуан! Нарисовав своей кровью знаки, которые я начинаю понимать, ты знал, что только я смогу их правильно истолковать. Ты научил меня распознавать скрытое присутствие креста тамплиеров в каждом возведенном орденом храме. Каждый, кто увидит этот крест, будет думать, что ты умер, благоговея до последнего дня своей жизни перед этим крестом, символизирующим посвящение себя Христу.

Удовлетворенный своими выводами, Пьер посмотрел на звезды и пустился в путь на юго-восток через поля, окружавшие заброшенную церковь в Эунате. Он покрыл голову балахоном, почувствовав утренний холод только что начавшегося дня, 15 апреля. Под покровом ночи он проехал довольно большое расстояние. С первыми лучами солнца Пьер подъехал к маленькой деревне под названием Лодоза. Он решил остановиться там, чтобы съесть что-нибудь горячее на завтрак, дать отдохнуть утомленному коню и накормить его. Они оба должны были восстановить силы, так как день обещал быть долгим. Не успев въехать в деревню, Пьер увидел постоялый двор. Подъехав к нему, он доверил своего коня юноше-конюху, а сам вошел внутрь в поисках крова и еды. Он увидел один незанятый стол, стоявший ближе к свету.

– Что господин желает на завтрак? – К столу подошла толстая служанка с неприятным выражением лица и принялась разглядывать Пьера.

– Какие здесь традиционные местные блюда, женщина? – спросил Пьер, вдыхая ароматы еды в помещении.

– Я рекомендую вам мясной рулет с белой ковригой и кувшин прохладного розового вина, – надменно ответила женщина.

– Тогда принеси мне все это, не теряя времени! Я обессилел от голода.

Женщина удалилась в кухню, а Пьер в ожидании еды погрузился в свои мысли.

В тот же час в командорстве Королевского Моста Педро Урибе занимался организацией похорон с молебном за душу командора Хуана де Атарече. На рассвете он послал двух своих доверенных монахов на поиски Пьера, предполагая, что его найдут на постоялом дворе Армендарис. Посыльные вернулись ни с чем. Никто не знал о местопребывании Пьера. На постоялом дворе его больше не видели. Он заплатил за ночь заранее, никому ничего не объяснив. Но Педро мучило одно предчувствие. Что-то говорило ему: Пьер виделся с де Атарече до того, как тот умер, и именно это спровоцировало поспешное бегство Пьера. Если его не нашли, это значит, что он навестил своего друга, исполнив его просьбу. Педро не знал, как и когда он это сделал, но решил обыскать спальню покойного и проверить, не подтвердятся ли его подозрения.

После тщательного осмотра он увидел признаки взлома окна. На полу он обнаружил деревянные щепки и остатки засохшей грязи. Также оказалось, что в простыне, еще покрывавшей тело Хуана, не хватает куска, который был явно оторван, и это показалось ему более чем подозрительным. Пьер определенно был в эту ночь у Хуана, конечно, после допроса и, возможно, еще до того, как тот испустил дух. Но почему он унес с собой кусок простыни? На простыне был какой-то знак, который указывал ему на местонахождение предметов, которых Педро так добивался?

Пьер сбежал после того, как увидел, в каком тяжелом состоянии оказался де Атарече после допроса, и Педро был уверен, что тот раскрыл Пьеру тайну. Теперь Пьер знал все, и это делало положение коадъютора незавидным, поскольку компрометировало его и мешало продвижению к власти в ордене. Кроме того, это было рискованно и для самого ордена, так как тамплиерам пришлось бы объясняться с Папой Иннокентием по поводу своей неспособности вернуть эти предметы.

Педро должен был отыскать его, но не знал, с чего начать. Он расправил простыни, покрывавшие тело де Атарече, и увидел на нижней пятно крови, похожее на крест тамплиеров. Он убедился, что пятно находится как раз под куском простыни, который позже был оторван. Тогда Педро начал пристально разглядывать крест и заметил, что из одной его вершины выходит острие стрелы, указывающее на юго-восток.

Обрывки мыслей начали складываться в его голове в одно целое. Хуан, должно быть, оставил нарисованный кровью знак для Пьера или любого, кто его обнаружит, чтобы помочь определить место, где скрыта его тайна. Пьер унес рисунок с собой, оторвав часть простыни. Но, к счастью Педро, кровь прошла через простыню и рисунок остался на другой простыне, лежавшей снизу. Педро знал по меньшей мере, что Пьер направляется на юго-восток. Он должен безотлагательно отправиться на его поиски. Он отыщет его следы и найдет его самого! Педро разыскал двоих доверенных монахов и велел им срочно седлать трех коней, чтобы немедленно выехать из монастыря. Он придумал какую-то причину отъезда, сообщив о ней секретарю, и направился к конюшням, где его помощники уже ожидали его с оседланным для него конем, надеясь получить объяснение этому неожиданному приказу.

– Друзья, мы должны немедленно отправляться на поиски Пьераде Субиньяка. Я узнал, что этой ночью он проник в монастырь и похитил предмет, представляющий огромную ценность для ордена. Мы не можем это так оставить и поэтому отправляемся на юго-восток по его следам! Я рассчитал, что он опережает нас на полдня, и если мы будем скакать без отдыха, то сможем нагнать это время. Он наверняка будет где-нибудь останавливаться. Если кто-либо из нас найдет Пьера, его следует схватить, чтобы допросить, и любой ценой нужно оставить его в живых.

Трое тамплиеров галопом помчались из монастыря.

Днем Пьер ехал по равнинным местам вдоль берега Эбро и после полудня достиг возвышенности, где было холоднее. Его сопровождали только мрачные воспоминания о последних часах, проведенных в Монсегюре, но больше всего его мучили картины, являвшие ему изуродованный труп Хуана. Он решил действовать, не имея конкретной цели, не зная конкретного направления, он лишь следовал зашифрованным указаниям, которые Хуан определил как «жизненно важные» для него. Пьер был сильно расстроен, не зная, что ему теперь делать и куда идти. Несмотря на неопределенность своего положения, к полудню Пьер почувствовал облегчение, потому что вдруг ощутил сильное воздействие своего медальона, как будто указывавшего ему путь.