Браслет пророка

Все, о чем он думал в последние часы, снова крутилось в его голове во время этой поездки, которая казалась бесконечной…

Не прошло и пятнадцати минут с момента звонка, как они подъехали к Монике, растерянной и одинокой среди сотен прохожих, которых, казалось, никогда не могла постигнуть такая участь. Прислонившись к столбу, она терпеливо смотрела на происходящее вокруг нее. Жизнь текла, как и прежде, и этого ничто не могло изменить.

Фернандо, увидев Монику, остановил машину и бросился к девушке, чтобы обнять ее. Ему хотелось, чтобы она выплакалась на его плече. Он чувствовал: ей нужно было, чтобы он ее крепко обнял, она не хотела ощущать себя одинокой, ей необходимо было знать, что он рядом. Он гладил ее лицо, волосы, вытирал слезы, потому что словами не мог выразить, как он счастлив, что снова может обнять ее. Моника, рыдая, еще не полностью придя в себя, говорила, как ей было страшно. Девушка крепко прижалась к нему, чувствуя в нем защиту.

По дороге домой, которая казалась бесконечной, Моника, обессиленная, с трудом удерживалась на сиденье. Она попыталась рассказать, что произошло. Она возвращалась вечером в воскресенье после встречи с подругами за чашкой кофе, и у самого ее дома на нее напали двое мужчин. Прежде чем ее чем-то усыпили, Моника увидела их машину, за рулем которой сидела женщина. Когда она проснулась в какой-то грязной ванне, на ней не было часов, и поэтому она не имела представления о времени.

– Как с тобой обращались? Тебе угрожали? Ты их видела? Они что-нибудь говорили о браслете? – Фернандо так и сыпал вопросами.

– Да. В конце они о нем говорили. Их было четверо, и они говорили на незнакомом мне языке. Они были очень осторожны и не называли друг друга по имени, когда я могла их слышать. Прозвучало только одно имя – Филипп. Они звонили ему по телефону два или три раза. С ним они разговаривали по-французски. Они сказали ему, что скоро у них будет браслет и что они отметят этот знаменательный день, или что-то в этом роде. Это все, что я слышала о браслете.

– Тебе было очень страшно, правда? – Паула, сидевшая на заднем сиденье, погладила ее по плечу.

– Сказать – страшно – это ничего не сказать. За эти часы у меня в голове промелькнуло столько мыслей о том, что они могли бы со мной сделать, и я вас уверяю, что все они были ужасны. – Ее голос становился все тише, будто кто-то сжимал ее горло.

Фернандо попросил ее не говорить об этом, потому что ему было невыносимо смотреть на ее мучения. Но Монике нужно было выговориться, чтобы отогнать от себя эти кошмары.

– Это были только ночь и день, но они мне показались вечностью. Я не сомневалась, что меня убьют. – Она закрыла лицо руками, и у нее по щекам полились слезы. – Я не понимала, чего они хотят. Сначала я подумала, что они ошиблись. Я слышала, как они переговаривались, и не знала, что происходит, пока не услышала этот разговор по телефону на французском языке. Тогда я поняла, что они могут хотеть чего-то от тебя, Фернандо. До последнего момента я не знала, что со мной может произойти. А утром меня отвезли к Пуэрта дель Соль, и я поняла, что меня обменяют на деньги или на браслет. Я не знаю, что произошло, но вдруг мы бегом вернулись к машине. Я заметила, что они очень нервничали. Меня снова усыпили, и я проснулась в этой же квартире. Я не знаю, сколько времени мы ехали – час, два часа или десять минут.

– Ты же не думала, что мы тебя бросим, не заплатив выкуп, правда? – Фернандо погладил ее по руке.

– Я не сомневалась в этом, но окончательно убедилась, когда проснулась. Они были очень веселы. Я слышала, как они смеялись и оживленно разговаривали. Я не понимала, что происходит, но решила, что они получили то, что искали. Я все еще находилась у них в плену и была совершенно сбита с толку.

– Они забрали браслет Моисея. Похоже, им нужен был именно он, – сказал Фернандо. – Мы знаем, что эта женщина израильтянка и зовут ее Ракель Нахоим. Полиция установила ее личность по отпечаткам пальцев, которые она оставила в мастерской Паулы. Сегодня утром я узнал еще одного из похитителей, это был тот самый палестинец, который заказал нам серебряный кинжал. Ты поняла, о ком я говорю?

– Да. Я отлично его помню. Мы знаем, кто это?

– Мы с одним полицейским ездили в ювелирный магазин, чтобы найти визитную карточку, которую он мне оставил. Они попытаются снять с нее его отпечатки пальцев.

– Мне нужно время, чтобы прийти в себя после всего этого.

Моника снова не смогла сдержать слез. Паула не знала, что сделать, чтобы успокоить ее. Между рыданиями Моника попросила отвезти ее домой и обрадовалась, когда узнала, что там ее ждут родители.

Моника очень измучилась, и родители тут же дали ей успокоительное, поэтому она сразу легла спать и проспала до следующего утра.

В течение всего дня Фернандо почти каждый час звонил Монике домой и интересовался ее состоянием. Он начал серьезно волноваться, когда миновал полдень, затем еще несколько часов, а Моника по-прежнему отказывалась от еды, оставалась в кровати, не включая свет, и не хотела выходить из своей комнаты. Ее била дрожь, и это состояние не проходило, а, наоборот, усугублялось. Было уже десять вечера, когда Фернандо решил, что поедет к ней и отвезет ее в больницу.

Там ее всесторонне обследовали и ничего не обнаружили. После этого ее направили в психиатрическое отделение, где выяснилось, что у нее классические симптомы нервного шока из-за ужасных событий, которые ей пришлось пережить.

Специалисты порекомендовали применить соответствующую терапию, чтобы помочь ей спокойнее реагировать на негативные воспоминания, образы и мысли, но предупредили, что полностью эти симптомы убрать не удастся. Им также посоветовали избегать всего, что могло бы расстроить ее и вызвать какие-либо страхи, депрессию или беспокойство. Исходя из этих рекомендаций, было решено, что Монике станет легче, если она переключится, занимаясь чем-либо, что ей нравится делать. Поэтому после нескольких сеансов у психотерапевта родители отвезли ее на несколько дней отдохнуть в Альпы.

Через два дня после того, как Монику освободили, Фернандо позвонил дону Лоренцо Рамиресу, чтобы рассказать ему о похищении Моники и о серьезных нарушениях ее здоровья. Он также сообщил, что у него забрали браслет. Рамирес больше был обеспокоен здоровьем Моники, чем браслетом, и воспользовался случаем, чтобы напомнить Фернандо об одном состоявшемся между ними разговоре. Он тогда поделился своими подозрениями по поводу того, что кто-то за ним наблюдает. После выводов, к которым они пришли на вилле у Лючии, дон Лоренцо допустил вероятность того, что действительно существует некая группа ессеев, преследующих ту же цель, что и они, и что именно эти люди являются виновниками трагического происшествия. Естественно, учитывая то, что его предки выказывали такой же интерес к браслету, эту возможность нельзя было исключить.

Фернандо вызвался сопровождать Монику во время ее визитов к психотерапевту. Он хотел воспользоваться возможностью хотя бы недолго ее видеть.

Моника казалась подавленной то ли из-за действия лекарств, то ли оттого, что ее здоровье заметно ухудшилось. Она проявляла мало интереса к работе ювелирного магазина, впрочем, как и ко всему остальному. Фернандо старался не говорить о браслете, который был прямой причиной этих трагических событий. Моника никоим образом не демонстрировала своих чувств к нему, и от этого Фернандо страдал вдвойне.

В первую субботу после похищения, ближе к полудню, Фернандо позвонил инспектор Фрага, чтобы сказать ему, что они уже установили личность палестинца. Это был некий Мохаммед Бенхайме, который родился в Иерихоне, но проживал в Испании уже десять лет. По-видимому, он был предпринимателем, занимался строительством, и у него были дела в Коста дель Соль и в Кадисе. Полиция установила, что он не был судим ни здесь, ни в своей стране, хотя его уже объявляли в розыск. Об остальных членах группы ничего не было известно, но расследование продолжалось. Полиция считала, что преступники по-прежнему скрываются в Мадриде или в его окрестностях.