Браслет ундины

Эля с жадностью осушила стакан с водой. Девушка так и сидела на столе до возвращения Гриши. Только ноги под себя поджала.

– Знаешь, в этой позе ты похожа на Лорелею, – улыбнулся мужчина. – Тебе бы ещё волосы длинные и точно бы за ундину сошла.

– Раньше у меня были длинные волосы, – ответила Элина.

– А зачем постриглась? – Смоленский подошёл к ней вплотную.

– Так получилось, – неопределённо пожала плечами девушка. Она рассматривала Гришу и всё ещё не могла поверить, что мужчина с таким офигенным телом захотел её. Особенно Эля залипла на косых мышцах живота и полоске тёмных волос, убегающей вниз. Расстёгнутый пояс джинсов Григория беспрепятственно позволял любоваться этой красотой.

– Иди-ка сюда,– он легко снял её со стола и положил на постель. – Подушка у нас одна, но думаю, нам хватит.

Впрочем, спать Смоленский не собирался. Он повторял ладонью изгибы женского тела, очерчивал пальцами контуры сосков и пупок девушки и целовал, целовал, целовал её. Без остановки. До тех пор, пока Эля снова не возбудилась и не потекла, как речка в полноводье.

Элина слегка сжала ладошкой мужской орган, который уже находился в полной боевой готовности. Гриша прикрыл глаза от удовольствия и тихонько заурчал. Девушка гладила жёсткий ствол, выпуклую массивную головку и думала о том, что хочет попробовать на вкус этот шедевр природы.

Мысль была дикой и абсолютно не свойственной Эле, потому что её опыт орального секса сводился до пары жалких попыток, от которых моментально начинало тошнить. Сейчас же всё ощущалось иначе. Во рту собиралась слюна, а внутренний чёртик искушал сделать то, чего девушка избегала в сознательной жизни. Элина не узнавала саму себя.

Смоленский заметил, как она облизывает губы, как сглатывает слюну, как гипнотизирует взглядом член, но почему-то не решается взять его в рот. Это было странно. Всё-таки не невинная дева, судя по возрасту и страсти, с которой гостья отдавалась в первый раз. Грише и самому до безумия хотелось почувствовать губы Эли на своём естестве. Но принуждать девушку он не мог. Григорий не относился к тем мужикам, что в угоду собственным желаниям заставляют женщин делать что-либо насильно.

Видя, как Элина волнуется и сомневается, Смоленский решил помочь ей.

– Смелее, он не кусается, – ласково улыбнулся Григорий.

Девушка шумно набрала воздух в лёгкие, будто готовилась к прыжку в Мариинскую впадину. Потянулась губами к члену. Поколебавшись пару секунд, глубоко взяла его в рот. Тут же закашлялась и отпрянула.

– Малыш, ты чего? – Гриша обалдел от такого рвения. – Аккуратно. Спокойно, – он погладил Элю по голове. – Не торопись. Нам некуда спешить.

Глава 4

Элина бросила жалобный взгляд на Григория. Эффектно выступить не получилось. За те две секунды, что мужское естество побывало у неё во рту, она сделала удивительное открытие: солоноватый привкус и мускусный аромат не вызвали отвращения. Наоборот, были приятны. Возбуждали.

Эля решила не сдаваться, а последовать совету Смоленского. Она обхватила губами только головку, немного пососала её. Отпустила. Лизнула языком самую вершину, а потом обвела по окружности. «В сущности, не сложнее, чем есть мороженное в стаканчике», – подумала девушка. А мороженое она любила. Постепенно её ласки распространились на ствол. И когда Элина в следующий раз взяла мужской орган в рот почти полностью, она уже не задыхалась, а с наслаждением скользила по нему вверх-вниз, помогая себе рукой.

Кожа Смоленского покрылась мурашками. Как и всякий мужчина он кайфовал, когда ему делали минет. Не отвлекались, не халявили, а методично доводили до оргазма. Однако сейчас Гриша испытывал удовольствие иного рода. Природа его крылась не в качестве, а в эмоциональной наполненности действа. У Элины был явный пробел в навыках орального секса. Но то, с каким упоением она ублажала Григория ртом, не могла сравниться отточенная техника. Кто бы мог подумать, что поначалу робкий и неуклюжий минет, буквально взорвёт мужчине мозг, вынесет на новую орбиту наслаждения.

Эля полностью отдалась процессу, забыла обо всём на свете и даже не сразу заметила, что Смоленский гладит её мокрую промежность, раздвигает скользкие складочки. Девушка дернулась, как от удара током, только тогда, когда мужчина задел пальцами клитор.

– Иди ко мне. Вот так, – Гриша закинул Элину на себя и устроился у неё между ног. Провёл языком между половыми губами, коснулся кончиком языка набухшей горошины. Не выпуская член изо рта, девушка глухо застонала. Новые яркие ощущения вихрем закружили её. До сих пор Элю не часто баловали оральными ласками. И уж абсолютно точно она ни разу в жизни не пробовала заниматься сексом в позе «шестьдесят девять». Если до этого момента девушка ещё могла поверить, что всё происходит с ней взаправду, то вот сейчас началась чистая фантастика.

Смоленский, меж тем, выводил языком руны на клиторе Элины. Мужчине нравился её вкус. Он напоминал солоноватую карамель. Чем интенсивнее Григорий ласкал сосредоточение женского начала, тем быстрее разгонялась кровь по венам девушки. Её кожа покрылась испариной. Изловчившись каким-то совершенно невероятным образом, с точки зрения Эли, мужчина сжал пальцами её соски и одновременно втянул в рот твёрдый узелок. И тут она сдалась. Выпустила член изо рта и громко вскрикнула от зашкаливающей эйфории.

– Устала? – спросил Смоленский.

В ответ до него донеслось невнятное мычание. Элина не устала. Просто она не привыкла к таким лошадиным дозам наслаждения. Словно в горячем бреду, девушка почувствовала, как в неё проникает мужской язык. Натурально трахает, как если бы это был член. А пальцы Гриши продолжали растирать, пощипывать, подкручивать её соски. Напряжение в теле достигло максимума. Тугая пружина из мышц внизу живота рванула, унося Элю в мир праздничных фейерверков.

Смоленский осторожно вылез из-под дрожащей девушки. Перевернул её на спину и широко раздвинул женские бёдра. Провёл несколько раз головкой члена по сочащемуся соками влагалищу, а потом вошёл в него одним глубоким толчком. Несмотря на то, что Элина ещё витала в своих заоблачных мирах, она не смогла не отреагировать на страстное вторжение. Выгнулась всем корпусом навстречу мужчине. Гриша подхватил её под ягодицы и принялся насаживать на свой орган в быстром темпе.

Если бы Эля была в более вменяемом состоянии, то непременно бы сгорела от стыда от позорных звуков, которые издавало её лоно. Но в данный момент девушку они совсем не смущали и казались абсолютно естественными. Её пугало другое. Стремительно приближающийся оргазм. Третий за эту ночь и второй подряд за ничтожно короткий промежуток времени. Разве так бывает? На задворках сознания мелькнула мысль: «Я провалилась в кроличью нору. И теперь мне из неё никогда не выбраться».

Давление члена на возбуждённые до предела стенки лона ощущалось всё сильнее. Пальчики на ногах Эли поджимались, а руки неосознанно комкали простынь. Девушке казалось, что её грудная клетка вот-вот взорвётся, и из неё выскочит пульсирующее сердце. Капли пота стекали по шее и животу, смешивались с потом мужчины. Последнее, что Элина запомнила, прежде чем её закружило в бурном водовороте оргазма, – красивая игра мускул на лоснящемся от влаги торсе Григория. Его чёрные глаза, горящие инфернальным огнём. А потом последовал сильный спазм, заставивший девушку надрывно закричать и выгнуться мостиком. Наступило короткое забвение и продолжительная левитация.

Смоленский вышел из Эли, когда понял, что находится на грани. Молниеносно вскочив с постели, он уперся членом в губы девушки. Не раздумывая дважды, она приняла в рот вздыбленный мужской орган. Сделав ещё несколько выпадов тазом, мужчина с грудным рычанием излился в неё тёплым семенем, конвульсивно сжимая волосы на затылке Элины.

Через какое-то время Григорий снова начал поглаживать женское тело. Целовать шею, прихватывать зубами кожу, играть языком с мочкой уха. Эля млела от прикосновений опытных рук и губ Смоленского. Однако, как только он принялся размазывать обильно выделяющуюся смазку по половым губам, девушка прошептала: