Братство волков
Шрифт:
– Напилася я пьяна… не дойду я до дому…
Волков из-за тяжелой головы, из-за общей усталости и впечатлений не сразу сообразил, что бы это все значило.
– Там кукушка кукует… мое сердце волнует…
Он задумчиво почесал подбородок: вот же незадача… Ну и что теперь прикажете делать?
Алексей включил в гостиной свет; прошел к окну, где на полу стояла его неразобранная сумка. Жужжание электрофена вдруг стихло. Пение тоже прекратилось – на середине куплета. В следующее мгновение из ванной вышла Анохина. В короткой, до середины бедра золотистой ночной рубашке,
– Ой!.. – молодая женщина изумленно уставилась на визитера, механически прикрывшись пакетом с банными принадлежностями. – Вы?!
– Я, – отозвался Волков. – Извините… вот уж не ожидал вас здесь увидеть.
– Отвернитесь же! – сказала женщина, очнувшись после секундного замешательства. – Ворвались среди ночи, так еще и ведете себя… нагловато!
Волков, отвернувшись к окну, хмуро заметил:
– Что значит – «ворвался»?
– А то и значит, что я сказала.
– Я открыл дверь своим ключом. А вот вы номер так и не освободили, как я вижу.
– Между прочим, я в этом номере уже почти год как проживаю, – сказала Анохина, проходя мимо него в спальню. – А освободить я его должна была потому… – она прикрыла дверь, но не полностью, оставив небольшую щель, чтобы был слышен ее голос, – …потому, что собиралась ехать в отпуск.
– Я это уже где-то слышал, что вы собираетесь в отпуск.
– Дальнейшее объяснять не буду, потому что вы в курсе всех этих пертурбаций!
– А чем я виноват? Не я отправлял вас в отпуск, и не я виной тому, что вас оставили без этого запланированного отдыха…
– Вы все еще здесь? Вы не ушли?
– Извините за беспокойство. Не буду вам мешать… доброй ночи.
Сказав это, Волков взял сумку и направился к двери. Но не успел он еще выйти из номера, как из дверей спальни показалась Анохина – по-прежнему с зеленым лицом, но уже одетая в наброшенный поверх ночнушки халат.
– Ну?! И что это вы?
– Да уж пойду… спокойной вам ночи.
– И куда вы собрались на ночь глядя?
– Куда глаза глядят.
– Ну а сумку зачем с собой берете?
– В ней моя пижама. Переночую… да хоть в Управлении.
– В «обезьяннике»? – насмешливо спросила Светлана.
– Зачем в «обезьяннике»? Нам выделили, кажется, несколько помещений.
– На полу будете спать?
– Устроюсь как-нибудь, – хмуро произнес Волков. – Всего доброго.
– Алексей Иванович, прекратите идиотни… я хотела сказать, что не нужно никуда идти.
– Как так? Раз номер ваш, значит, я должен уйти.
– Вы же видите сами, что случилось недоразумение. Я сама вернулась в гостиницу недавно, всего полчаса назад… Предположила, что вы останетесь в Пятигорске. Кстати, как вас там принимали? Хорошо ли были промаринованы и прожарены шашлыки? Хватило ли напитков?
– Нормально, – скупо ответил Волков. – Хотя и незнакомые люди, но приняли лучше, чем некоторые из местных знакомцев.
– Утром придет комендант…
– И что?
– Переговорим с ним сами или начальство подключим… Он тот еще скряга, да и люди тут сплошь непростые разместились. Но для нас еще один номер найдет.
Она, сделав знак,
чтобы Волков подождал, прошла в спальню. Но почти сразу и вышла оттуда – с простыней, пледом и подушкой. Положив постельные принадлежности на диван в гостиной, сказала:– Располагайтесь здесь, в гостиной. Надеюсь, вы не храпите? И не бродите, как лунатик, по ночам?
– И то и другое, – усмехнувшись, сказал Волков. – Может, мне все же следует уйти?
– Ой! Забыла совсем про «маску»! – она охнула, увидев себя в зеркале у входной двери. – Ну чисто лягуха… Что ж вы молчите-то?!
– Вы же сами сказали, чтобы я не смотрел на вас.
– Вижу, за словом в карман не лезете… Да поставьте ж вы сумку на место! – Анохина щелкнула пакетником. – Я на минуту еще займу ванную, а вы пока постелите на диване постель.
Волков принял душ, переоделся в шорты и майку, улегся на диван.
Ему казалось, что он не уснет, настолько его голова была переполнена разными впечатлениями. Его также взволновала эта новая встреча с молодой женщиной, которую он нашел такой же – внешне, – как год назад: красивой, обаятельной. Но и какой-то другой в то же время. Она изменилась, больше внутренне, – причиной тому, возможно, полученный ею здесь опыт, пережитые удачи либо разочарование… короче, все то, о чем он, Волков, сейчас не имеет ни малейшего представления.
Он, конечно, обратил внимание, что Анохина не только закрыла дверь в спальню, но и заперлась изнутри. Ну и ладно, ему-то что. Скоро будет светать… В семь утра – подъем. Он и не надеялся, что сможет уснуть; но стоило ему лишь принять горизонтальное положение и смежить веки, как немедленно провалился в сон.
Проснулся Волков от того, что в дверь стучали.
– Света… Светлана, я знаю, что ты у себя, – донесся из-за двери голос, показавшийся Алексею знакомым. – Я, между прочим, по делу пришел!..
Волков уселся на диване; опустил босые ступни на прохладный ламинатный пол. Пригладил рукой коротко стриженные волосы, провел руками по лицу, стряхивая сонное оцепенение. Стоящий в коридоре мужик то затихал, как будто прислушиваясь к происходящему в номере, то вновь принимался стучать костяшками пальцев в дверь.
Алексей хотел уже было открыть дверь и сказать этому наглецу пару-тройку ласковых. А также посоветовать ему валить отсюда подобру-поздорову… Но вдруг вспомнил, что он в номере не один… А ведь он и вправду здесь не один, свидетельством чему доносящийся из ванной комнаты звук льющейся из душа воды.
«Ну и что теперь делать? Надо же, как все неловко вышло…»
Если он, Волков, откроет дверь, чтобы шугануть этого Гену, то тот может бог весть что подумать. Например, что они, Анохина и Волков, провели ночь вдвоем в этом номере (и это чистая правда). Что подумает о нем этот тип, Волкову было неинтересно. Плевать и на самого Гену, и на то, что он думает о приехавшем из Москвы в командировку сотруднике. Но вот Анохина… Ее-то репутация может пострадать.
Едва он подумал об этом, как стих звук выпущенного душа. Зато вновь стал слышен стук в дверь: