Браво, Аракс!

Рано утром в ростовский цирк привезли из Азербайджана на грузовике двух полугодовалых львят-близнецов. Малышей звали Самур и Аракс…

Над Вышним Волочком затянуло небо. Собирался дождь. Аракс продолжал рычать.

– Тётенька, осторожнее! — не выдержала и крикнула Оксана.

Аракс умолк.

– Не бойся, девочка, — сказала Ирина Николаевна. — Ну так как же, курносый нос? А? Не узнаёшь? Эх, ты! Ну что же с тобой делать? Ну попробуй вспомнить команду: «Браво, Аракс!» Ну? Припомни! «Бра-во, Аракс!»

Лев зарычал в третий раз. И рык этот не был похож на все предыдущие. Рычание было протяжным, сильным, нескончаемым, радостным.

– Наконец-то! Браво, Аракс! Не забыл свою мамку! Умница! Иди скорей сюда!

Аракс подошёл к решётке.

– Ну, здравствуй, старина! Сколько лет, сколько зим! Лев начал радостно тереться мордой о прутья решётки, призывно заурчал, подставил спину. Ирина Николаевна похлопала по ней, стала гладить.

– Ай, бравушки! А помнишь, как долго не подпускал меня к себе, когда малышом был? Помнишь, как скандалил вместе с Самуром? Помнишь, как сперва учиться «азбуке» не хотел? Нет, это Самур не хотел, а ты всегда умницей был, всегда был хорошим…

На моё лицо упала тяжёлая дождевая капля. Потом вторая, третья… И об Оксанино голое острое плечико разбивались дождевые капли. Но она не замечала их, прислушиваясь к взволнованному голосу дрессировщицы…

Голос дрессировщицы был радостным.

– Ну, здравствуйте, детки! Продолжим урок!

Она вошла в вольер в костюме со специальным кожаным карманом, в котором лежали мелко нарезанные кусочки мяса.

Малыши львята внимательно наблюдали за ней. Нанизав мясо на палочку, Ирина Николаевна протянула её Араксу.

– На кусочек! Бери мясо, Аракс! Аракс съел мясо прямо с палочки.

– На мясо! Бери мясо, Самур!

Самур подошёл не сразу. А отважившись, ударил по палочке лапкой, сбил кусочек на землю и уволок его подальше в угол.

– Молодец, Самур! Делаешь успехи. Браво, трусишка! Помощники занесли в вольер две тумбы, точно такие, что стоят на манеже во время представлений. Смелый и любознательный Аракс сразу же подбежал к тумбе, обнюхал её, попробовал перевернуть, начал грызть, затем вскарабкался на неё и победоносно зарычал.

– Браво, Аракс! А ты, Самур, чего испугался? Тумба тебя не укусит. Тумба — твоё место. Иди на место! — сказала Бугримова.

Львёнок долго ходил вокруг да около, рискнул наконец и толкнул тумбу лапой. Тумба покачнулась. Львёнок тут же отскочил, бросился к Араксу, спрятался за его спину.

– Думал, тумба живая, дурачок! — рассмеялась Бугримова. — Ничего, привыкнет к своему месту!

Летели дни.

– Аракс, бери мясо!.. Самур, бери мясо!..

– Браво, Аракс!.. Браво, Самур!..

Аракс попытался стянуть у Самура косточку. Самур рассвирепел, с яростным рычанием набросился на брата, стал его царапать. Аракс в долгу не остался. В вольере поднялась свалка. Исцарапанных, покусанных львят еле разняли.

– Дружба дружбой, а табачок врозь! Так-то, Арина Миколавна! — сказал Игнатов.

– Да, при кормёжке для хищников нет ни брата, ни сестры, ни отца с матерью… Аракс, бери мясо! Нет-нет, пожалуйста, на своё место, на правую тумбу, курносый плут! На земле не дам… Вот так! Теперь получай!

А Самур получил свою порцию на левой тумбе.

Поев, львята, забыв о недавней распре, тут же принялись облизывать друг друга с головы до лап. Тщательно вымыв мордочки, мягкие подушечки на лапках, они подняли весёлую возню.

Неделю спустя, когда дрессировщица вошла ко львятам в вольер, они сразу побежали каждый к своей тумбе и, усевшись, с нетерпением ждали подачки.

Прошёл месяц.

К этому времени львята всё лучше и лучше осваивали свои клички, различали интонации и команды.

В воспитании животных значение голоса очень велико. Однажды Ирина Николаевна съела эскимо и охрипла. Весь день она готовилась к вечернему представлению: принимала микстуры, глотала порошки, пила горячее молоко с боржомом, съела несколько сырых яиц. Ничего не помогло: хрипота не проходила.

Срывать представления было нельзя, дрессировщица вышла на манеж. Львы чрезвычайно удивились: они не слышали её голоса. Работа прошла на редкость вяло. Хищники не понимали жестов дрессировщицы, нервничали, путали трюки, недоуменно глядели на Бугримову: «Что это с тобой приключилось? Ты ли это? Что ты от нас хочешь? В какое дурацкое положение ты нас ставишь?..»

Интонаций в дрессуре существует три: ласковая, повелительная и строгая.

– Браво, Аракс! — говорила Бугримова, лаская львёнка во время игры.

– На место, Самур! — приказывала она своему питомцу, положив на тумбу кусочек мяса.

– Куда? Нельзя! Слушать мою команду, разбойники! — прикрикивала дрессировщица на расшалившихся львят, награждая их лёгкими тумаками или ударами прутика.

Львята прижимали ушки, злобно рычали, замахивались лапками, выпускали острые коготки.

– Эт-то ещё что такое? Бунт на корабле? Ничего не выйдет! Всё равно по-моему будет!

И не было случая, чтобы дрессировщица не заставила львят подчиниться своей воле.

В вольер принесли большой деревянный шар. Львята постепенно привыкли к нему, стали класть на него лапы, толкать навстречу друг другу, играть, как с большим мячом. Шар положили на жёлоб и закрепили брусками. Бугримова бросила на шар кусочек мяса.

– Алле!

Львята поочерёдно вскакивали на шар, съедали мясо.

– Отпускайте крепления!

Шар покатили по жёлобу. Самур перепугался, соскочил на пол, и уже больше никакими силами не удалось его снова загнать обратно.

А смельчак Аракс почувствовал баланс. Шар катили по жёлобу, а львёнок, сохраняя равновесие, перебирал лапами и получал награду. Вскоре он научился катить шар сам. Дрессировщица становилась впереди с кусочком мяса в руках. Аракс тянулся к мясу. Бугримова отступала. Львёнок двигался за приманкой…

К удивлению и радости дрессировщицы, её питомцы довольно скоро привыкли к ошейникам. Конечно, первое время они им очень не нравились, мешали. Братья пытались сорвать их когтями, но толстые сыромятные ремни не поддавались. Сначала ошейник надевался на час, потом на два, на три, потом на целый день.