Браво, Аракс!

И, долго не раздумывая, львёнок разбежался и прыгнул на круп первого попавшегося коня.

«Уи-гого!» — пронзительно завизжал взбесившийся от боли конь и ударил задом.

Аракс не удержался, подлетел под низкую балку, стукнулся об неё головой. Перевернувшись на лету, он успел ухватиться зубами за длинный и пышный конский хвост. Конь резко дёрнулся вперёд, оставив конец хвоста в пасти львёнка, и снова ударил задом.

Аракс отлетел на середину конюшни, пребольно стукнувшись о столб, на котором висели упряжь и сёдла. Счастье, что лошадь промахнулась, не попала копытом в голову львёнка. Случись так, наше повествование было бы закончено…

Поднимаясь, Аракс задел лапою вожжи. И тут же на голову бедняги градом посыпались сбруя и сёдла. Фыркая, выплёвывая из пасти колючий, отвратительный конский хвост, несчастный львёнок в ужасе прополз по конюшне на брюхе и забился под ящик с овсом.

Продолжая бесноваться, лошади разносили в щепы свои стойла. Заревели медведи, залаяли собаки, закричал ишак.

К общему хору подключились львы. Их рык перекрывал всё. Львёнок забивался под ящик всё дальше и дальше.

На шум прибежали люди. Они с трудом успокоили животных, разыскали вконец перепуганного, грязного неудачника жокея со свежей шишкой на лбу. Извлечь его из-под ящика смогла только Бугримова.

«Как будет завтра на репетиции? — думала дрессировщица. — Побоится после этого случая Аракс прыгнуть на лошадь или нет?»

Аракс не испугался.

– Браво, Аракс! Ты стал настоящим жокеем!

Братья скоро заняли в львиной труппе места премьеров.

Они вымахали в настоящих великанов. Первым трюком в аттракционе был «ОБЩИЙ САЛЮТ»: дрессировщица заставляла всю пятёрку: Цезаря, Дика, Радамеса, Аракса и Самура, каждого на своей тумбе, вставать на дыбы. (Как говорят в цирке — «На офф!»)

Самур и Аракс почти достигали верхушки клетки.

Когда они садились на Грозного — огромного роста битюга владимирской породы, — его ноги подгибались от тяжести, а головы львов оказывались впереди морды лошади.

С годами у братьев всё сильнее развивались хищнические инстинкты. Так, например, Аракс стал проявлять к Грозному повышенный интерес, всё время старался цапнуть коня за бок или укусить за шею.

Пришлось изготовить специальный ошейник с острыми шипами и надевать его на шею лошади. На первой же репетиции Аракс замахнулся, попал лапой по острым колючкам и от неожиданности и боли свалился в опилки.

– Так тебе и надо! Будешь знать! — сказала дрессировщица.

С тех пор всадник уже никогда не пытался ударить или укусить своего коня.

– Всё равно это уже законченный хищник, — предупреждала своих помощников Бугримова. — Детство, отрочество и юность прошли. Запомните это! Аракс — взрослый лев. Будьте осторожны с ним! Будьте внимательны! Не дай бог, выйдет на волю — понаделает дел!

Как в воду глядела Бугримова! Аракс оказался на воле.

Вот как это произошло. К дрессировщице прикрепили молодого стажёра: она обучала его дрессировке — вводила на репетициях в клетку, посвящала во все секреты своей нелёгкой профессии.

Однажды в её отсутствие, в обычный будничный день, молодому дрессировщику захотелось сфотографироваться со львами.

Вместе с Павлом Игнатовым стажёр выпустил в вольер четырёх львов, оба вдоволь поснимали друг друга и ушли, забыв запереть дверцу.

Как только люди удалились, львы вышли из вольера. Аракс — первым, за ним остальные.

На конюшне были подвешены воздушные снаряды: кольца, бамбук и трапеция. На них упражнялась молодая артистка Валентина Лерри, внучка знаменитого дрессировщика. Львы остановились, с интересом наблюдая, как , она подтягивается и кувыркается.

Аракс зарычал, выражая свое одобрение, и протянул вверх лапу. Увидев львов, гимнастка замерла на миг, затем взвизгнула, молнией подтянулась по тросу к потолку и повисла на руках, собрав тело в комок. Аракс удивлённо на неё глянул, фыркнул, рявкнул, и по его сигналу львы прошли в фойе, опоясывающее манеж.

У доски объявлений перед выходом на арену читал газету старый, близорукий экспедитор цирка Семен Ромашевский. Проходя мимо, Аракс толкнул его в бок.

– Безобразие! — возмутился Ромашевский. — Распустила Рудини своих собак, ходят без привязи! Я буду жаловаться! — Он поправил очки, сложил газету рулоном и несколько раз ударил ею Аракса в бок: — Кыш на место! Кыш отсюда! Кыш!

Аракс фыркнул, выражая крайнее неудовольствие, и прошёл мимо. Остальная тройка последовала за ним.

Впоследствии, когда Ромашевский узнал, что он по близорукости принял львов за догов, с ним чуть не случился обморок.

Аракс, Самур, Радамес и Дик вышли во двор.

Погода стояла отличная, репетиции закончились, многие артисты решили позагорать. Одни устроились на брезентовой крыше цирка шапито, другие на скамейках и ящиках.

Первым заметил львов старый шапитмейстер, чинивший крышу конюшни. Отбросив в сторону кусок брезента, выронив нитки и иглу, он рухнул вниз, тут же поднялся и в мгновение ока вскарабкался по гладкому фонарному столбу, чуть не разбив головой плафон.

– Львы вышли на волю! Спасайся кто может! — завопил он.

Поднялась страшная паника. Все разбежались кто куда. Женщины, загоравшие на солнышке, повскакали с мест и, забыв, что они полуодеты, с визгом бросились в кабинет директора.

Директор разговаривал по телефону с Москвой. Узнав о случившемся, он отшвырнул телефонную трубку, стрелой вылетел из-за стола, опрокинув кресло, выскочил из кабинета, добежал до середины манежа и… сел на ковёр. У него отнялись ноги. Никуда дальше он двинуться не мог.

Услышав крики, во двор заглянули Павел Игнатов и дрессировщик-стажёр. Стажёр тут же убежал и спрятался, а Игнатов не растерялся.

– Ню-у-ра!.. — на весь двор и на весь цирк гаркнул он.

Нюра отлично помнила, как на неё когда-то, давным-давно, напали Цезарь с братьями и сильно её потрепали, однако оказалась очень мужественной и находчивой, мигом оценила ситуацию.

– Давай за клеткой-домиком! — крикнула она мужу. — Сейчас загоним!

– Правильно! — одобрительно отозвался с макушки фонарного столба старик шапитмейстер. — Скорее давайте! Скорее загоняйте! А то мне неудобно так сидеть!

Вместе с Павлом Игнатовым и двумя смельчаками униформистами Нюра выкатила во двор домик на колёсах.

Домик вывезли вовремя. Очутившись на свободе, львы, не зная, что делать, стали проявлять беспокойство, растерялись. Однако им ничего не стоило опомниться и наброситься на людей, на лошадей, растерзать их. Упусти момент — и дело закончилось бы катастрофой.

Увидев знакомую клетку, львы с радостью забрались в неё. И тут же за ними захлопнулась дверца…

– Хотеть быть дрессировщиком — одно, а стать им — совершенно другое! — выговаривала впоследствии Бугримова молодому стажёру. — Ты вёл себя как последний трус!