Бродяга
Шрифт:
– Всё возможно, – удивительно, но на этот раз он со мной согласился. – Но мне кажется, я не стал бы изменять любимой женщине, – рано обрадовалась, похоже.
– Сколько же в тебе самоуверенности. Прям в переизбытке, если учесть, что ты имени своего не помнишь. А вообще, мне без разницы. Так и быть, до утра останешься у меня, а завтра, глядишь, придёшь в себя. Вот и решишь сам свои проблемы. А мне дела нет, – настроение окончательно испортилось когда осознала, что рядом сидит не подарок с небес, а обычный кобель.
Он промолчал, видимо, соглашаясь со мной. Хотя даже если у него было другое мнение,
– Слушай, – то ли воспоминания о бывшем так меня распалили, то ли ещё что… – А может тебя чей-то муж и отоварил, а? – такое предположение мне дико понравилось и я даже хохотнула.
– Не думаю, – лениво протянул мужчина, поворачиваясь ко мне лицом. – Слушай, а как же ты называть меня будешь? – впервые я увидела как он озадачился, хотя ожидалось это намного раньше.
– Бармалей-два, – на этот раз я рассмеялась так, что заболел живот.
– Чего это Бармалей? И почему два? – всё-таки мне удалось его ошарашить.
– Пса у меня так зовут, – тут я поняла, что хватила лишнего и поспешила оправдаться. – Ну, я его тоже на улице подобрала…
– Кто ж мужика с собакой сравнивает? – судя по его грозному виду, шутку не оценил. – Красивая ты баба, Наденька. Только понять не могу, почему такая дикая? Я бы такую драл день и ночь, чтобы вылетели из головы эти феминистические глупости. Баба на то и баба, чтобы мужика уважать, за его спиной тихо сидеть и в случае необходимости подавать патроны.
От такого откровения мои глаза едва не полезли на затылок, но, спасибо инстинкту самосохранения, не стала комментировать его заключение.
– Приехали, – тихо буркнула, паркуясь у дома.
А вот у Безымянного настроение явно пошло в гору.
– Ну веди, Наденька! Новый год уже скоро! Надо встретить как полагается!
Ох, Надя…
Глупая ты женщина.
Ничего хорошего из этого не выйдет.
Глава 3
Вошли в квартиру и я приготовилась оттаскивать Бармалея от гостя, чтобы тот, чего доброго, не откусил в запале незнакомцу кое-что из жизненноважных органов.
Однако, пёс удивил меня. Он лениво повилял хвостом, так же без особого энтузиазма оглядел нас с головы до ног и потопал на кухню, видимо, намекая, что пора бы и отужинать.
С ума сойти!
Обычно этот домашний пылесборник превращается в саблезубого тигра, стоит появиться на пороге кому-то кроме меня.
В список «чужих» входили даже мама с подругой, на коих он грозно порыкивал и не выпускал с поля зрения, пока за ними не закрывалась входная дверь.
Вот те раз…
Ну может оно и к лучшему, не придётся Безымянному пришивать обратно оторванные части тела.
– Проходи. Ванна там, – я махнула в сторону санузла, а сама с облегчением стянула с себя сапоги.
Незнакомец огляделся вокруг, неопределённо хмыкнул и, передав мне пакеты с продуктами, пошёл в ванную.
Ну да, не хоромы, к которым ты, видимо, привык. Хотя их ещё вспомнить надо.
Смотрела на его широкую спину и недоумевала, как мне, взрослой, видавшей виды бабе, пришло в голову притащить в свою квартиру незнакомого мужика?
Больная…
Включила на кухне маленький телевизор и под «Иронию судьбы» начала доставать продукты. Пожалела, что ничего не приготовила
раньше, но с другой стороны, я так-то не ждала гостей, пусть поумерит свой пыл. В конце концов, не жена ему, чтобы с борщом у двери ожидать.– Тебе бы ремонт надо сделать, штукатурка на голову сыпется, – появился на пороге кухни и вальяжно прошествовал к столу.
Ни хрена себе заявочка!
Да ты вообще скажи спасибо, что на порог пустила!
– Если что-то не устраивает, я никого не задерживаю здесь! – вот тут уже моему терпению пришёл конец и я в запале так швырнула пакет с помидорами на стол, что он порвался и овощи разлетелись по кухне.
– Ты, мадам, мне эти глупости из башки своей симпатичной выкинь, – пробубнил Безымянный, собирая помидоры. – Что-то ты нервная у меня. Никуда я не уйду пока не закончатся праздники, сама понимаешь, а чушь такую несёшь, что смешно.
Да, действительно смешно…
«У меня»!
– Ладно, – я решила выкинуть из головы всё непотребное, ибо спорить с этим болваном не было уже сил. – Ты иди пока… – а куда, собственно, ему идти? – Я пока приготовлю чего-нибудь.
Мужчина сложил все помидоры в раковину и повернулся ко мне.
– Ты лучше колбасу на оливье порежь и овощи вариться поставь, а я всё остальное сам сделаю. А то, с твоими нервами придётся мне в Новый год одной селедкой водку заедать. Кстати, водка где?! – открыл холодильник и, видимо, не отыскав там желаемого, повернулся ко мне с растерянным видом. – А с чем ты отмечать Новый год собралась, я не понял?
– Так я не пью… – промямлила я, отчего-то застеснявшись.
Оказывается, я умею смущаться…
И почему именно после слов «не пью» я впала в такой ступор?
Мало ли…
Вдруг непьющие девушки сейчас не в моде?
– Это, несомненно, охуительно, Наденька, но Новый год нельзя на сухую встречать. Схожу-ка я за водочкой и шампусиком, а то трахать тебя, прежде не напоив будет неприлично, – и пошел из кухни.
Что?
Трахать?
Меня?
Ааа…
Вот тут меня пробрало аж до кости.
– Послушай, уважаемый! – и я застыла.
Да у него же денег нет!
Ха!
– Что, Надь? – мужчина уставился на меня с нескрываемым любопытством. – Не хочешь трахаться? Окей. Я же не насильник. Но за «горючим» сгоняю. Выпить хочется, пиздец как.
Я изобразила ехидную ухмылочку, вроде той, коими он одаривал меня ранее.
– Да, конечно. Я люблю вино белое сухое. Если принесёшь, трахнешь меня.
Это всё как-то само собой вырвалось. Клянусь, я не планировала…
Просто сильно задели его слова и решила показать, что за всё в этой жизни приходится платить.
Как же я хотела посмотреть на его растерянную рожу, когда в магазине поймёт, что у него нет денег.
– Отвечаешь за свой базар, лапа? – Безымянный схватил меня за шиворот и притянул к себе.
– Отвечаю!
Какая-то нездоровая хрень со мной происходит, а я никак не могу разобраться в этом.
Как может человек жить, работать, ходить по земле, с кем-то о чём-то говорить, с кем-то просыпаться по утрам, а потом в один миг это всё забыть?
Проснуться на снегу с разбитой «кочерыжкой» и ничего не помнить. В одно мгновение меня не стало. Словно и не было никогда.