Бросок кобры

– Прямо ваша? Не города, не Интуриста, а ваша? – усмехнулся Гуров. – Так что в вашей гостинице происходит?

– Мы ничего... Может, кражонки какие, так это не к нам. – Харитонов замолчал. – В последние дни комитет навалился, никому продыха не дают, какого-то иностранца ищут. Девок всех перехватали, дали приметы... Девки долю не отстегивают, парни их придавили, они и раскололись. Говорят, шагу не дают ступить, не то что в номер пройти.

“Вот это работа, – думал Гуров. – Именно так следует разыскивать террориста международного класса”.

– Меня комитетские дела не касаются, – сказал он, вздохнув. – Но, сам знаешь, раз комитет вцепился, не отпустит. Вся ваша коммерция в воздух уйдет. Может, их иностранец и не в гостинице живет, а у какой-нибудь девицы на дому?

– Может. – Харитонов согласно кивнул, смотрел пристально. – А вас. Лев Иванович, он тоже интересует?

– Мне он даром не нужен. – Гуров пожал плечами. – Раз в гостинице все о розыске знают, он съехал давно.

– А если он действительно у кого-нибудь из девочек приютился? Если он платит хорошо, девчонка такого клиента в жизни не отдаст. Я могу поговорить, кое-кому присоветовать?

– Пробуй, позвони, если что узнаешь. – Гуров говорил равнодушно, прекрасно понимая, что Харитонов в заинтересованности сыщика не сомневается.

– Хорошо, приму надлежащие меры, – солидно произнес Харитонов, словно докладывал на бюро горкома.

– Тебе, Борис Михайлович, нужны не меры, а результат, – сказал Гуров на прощание. – Ты завтра мне независимо ни от чего позвони. Договорились?

* * *

Михаил Захарченко подъехал к ГАИ минут за пятнадцать до назначенного срока, но Гуров уже был на месте. В “мерсе” рядом с Захарченко сидел парень примерно его лет. Михаил загнал машину на площадку для осмотра, пошел искать инспектора, узнать, зачем понадобился. Парень, одетый в модную униформу – кожаная куртка, джинсы и кроссовки, вразвалочку шагал рядом с Мишкой; насколько мог видеть Гуров, парни между собой не разговаривали, методично двигая челюстями, жевали. Такое поведение ничего не означало, парень мог быть приятелем Михаила, приехавшим за компанию, но мог оказаться и сопровождающим. Такая ситуация Гурова никак не устраивала, он пошел к подполковнику, который, как и договаривались, был в своем кабинете.

Седому ветерану явно нравилось вспоминать оперативную работу, и важняк из главка был симпатичен.

– Воронцов, мать твою! – громыхнул подполковник, выходя на крыльцо, оглянулся, зашагал к “мерсу” Захарченко.

Дежурный инспектор, тоже немолодой капитан, заторопился к начальнику.

– Я здесь, товарищ подполковник!

– Мы сегодня с тобой, капитан, не товарищи, а господа! – Подполковник сверкнул стальными коронками.

– Тогда я тут, господин подполковник! – Капитан на ходу щелкнул каблуками. Чувствовалось, что они были дружны и капитан шефу подыгрывает.

– Сижу, пишу свои указы и вижу, как подкатывает разыскиваемый “мерс”! – Подполковник оперся о крыло машины так, что она накренилась. – Чья тачка?

Ожидавшие техосмотра владельцы машин окружили подполковника и инспектора. Гуров в толпе подошел ближе, увидел, как из здания ГАИ вышел Михаил с приятелем, заторопился к своей машине. Сыщик внимательно разглядывал сопровождавшего Мишку парня, ничего примечательного в нем не нашел.

– Кто хозяин? Ждем, ждем, а тут начальство водилу найти не может! – раздался возмущенный голос.

– Моя машина! – крикнул Михаил, проталкиваясь через толпу. – Вот, вызвали, не пойму! – Он протягивал повестку.

– Ваша, значит? – Подполковник взял повестку, оглядел парня. – Техпаспорт, права.

– Чего случилось, командир? – спросил сопровождавший Михаила парень. – Месяц назад техосмотр проходили.

– А вы кто будете? – спросил подполковник у парня, забирая у Михаила документы. – Адвокат?

– Просто приятель.

– Поднимите капот, Захарченко, – сказал подполковник, поворачиваясь к инспектору. – Капитан, проверь номер двигателя и все остальное. Внимательно! Оттереть до блеска! Вот ты, приятель, и три. А вы, Захарченко, пойдете со мной и подробно напишете, когда, у кого купили машину.

Подполковник вернулся в свой кабинет, подтолкнул замешкавшегося на пороге Захарченко, пропустил в кабинет Гурова, сказал:

– Запритесь, на звонки не отвечайте, я вернусь через двадцать минут.

И вышел.

Мишка, увидев Гурова, все понял, когда дверь закрылась, сказал:

– Здравствуйте, Лев Иванович, здорово вы организовали. А как узнали, что я под наблюдением?

– Профессия у меня такая, парень, – ответил Гуров. – Рассказывай. Меня интересует, почему ты позвонил и сказал, чтобы я встретился с Лёнчиком?

Выяснилось, что Михаил продолжает дружить с хромым Сашкой Галеем, младшим братом Бориса Галея, застреленного Гуровым киллера. Сашка пошел не в брата, парень добрый, а так как живет один в двухкомнатной квартире, там ежедневно собирается местная пьянь, но заскакивают и ребята серьезные. В той квартире с неделю назад и произошел разговор, что Аким-Лёнчик недавно одолжил кому-то двух крутых парней, а на следующий день их трупы нашли у дома. Лёнчик пьет и психует, ребята из группировки грешат на него, говорят, что Аким сам своих парней порешил. Тогда Мишка и позвонил Гурову. Потом, через день, к Михаилу заявился незнакомый парень, сказал, что от Лёнчика. Местный авторитет подтвердил, что парень солнцевский и ему требуется перекантоваться в Москве недельку-другую. Михаил старших ослушаться не мог, принял Василия, так звали гостя, вскоре почувствовал, что тот проявляет к хозяину определенный интерес и, похоже, ни от кого не скрывается.

– А в чем интерес, конкретно? – спросил Гуров.

– Я так понял, он вами. Лев Иванович, сильно интересуется, – ответил Мишка. – Как-то выпили мы, обычные байки травили. Вася неожиданно спросил, мол, когда я последний раз полковника видел? Фамилию спервоначала не назвал. Я прикинулся, не понимаю, какого еще полковника? Тут он и попер на меня. Дурнее глупого не прикидывайся, не каждый день с полковником розыска разговариваешь. Я на своем стою, уперся: нету у меня таких приятелей. Тогда Василий нашу давнишнюю встречу напомнил. Я успокоился, понял, не знает он ничего, слухи о нападении на вас слышал, и только. Я ему объявил, что мужика того помню, дворами от него ушел, ножом полоснул и ушел.

Вася помолчал чуток, выпил и говорит: ты мне, малый, лапшу не вешай. Ты тогда на всю округу раззвонил, что сыскаря пером ткнул. А недавно наш качок в одном зале с полковником тренировался, потом в душе вместе мылись. Отметина на груди и под лопаткой у сыскаря от пули имеется, а следа от пореза на руке нету. Я же знаю, что вы тренируетесь и пулевое ранение имеете; чую, правду гость говорит, испугался, ответа не нашел и между глаз ему стаканом врезал. Кричу, пошел ты к такой-то матери, не знаю никакого полковника! Собирай, сука, свои шмотки и уматывай! Я бутылку схватил, драться собрался, он так не видный, но здоровый. Вдруг мой Вася на сто восемьдесят развернулся, давай меня успокаивать. Чего размазывать, не уходит он от меня, живет, выпивку покупает и как нитка за иголкой. Вот и сегодня, я ему повестку ГАИ показываю, говорю, ехать надо. А он мне, и я с тобой, скучно одному.

– Миша, дело не простое, опасное, я в нем сам разобраться не могу. У тебя к “мерсу” маяк прилеплен, чтобы слежку легче было вести, думаю, телефон прослушивается. Тебя все эти дела не касаются. Маяк в машине не ищи, ты ничего не знаешь, по телефону говори, как прежде, только мне не звони.

– А чего этому Ваське от меня требуется?

– Точно не знаю, возможно, они нашу старую встречу вспомнили, проверяют, нет ли между нами связи, – ответил Гуров, решая, можно ли в такой ситуации просить парня найти Лёнчика. Вести игру против уголовников – одно дело, против спецслужбы – совсем иное.