Брюки мертвеца

На заднем сидении «убера» рука Вики сплетается с моей. Для женщины у нее достаточно большие лапы: они почти размером с мои.

— О чем ты думаешь? Работа?

— Угадала, — вру я ей, — у меня гиги на Рождество и Новый Год в Европе. По крайней мере, смогу побыть дома с отцом.

— Хотела бы я поехать домой. Особенно потому, что моя сестра приезжает из Африки. Но это — слишком много дней отпуска. Поэтому Рождество будет с экспатриантами... опять, — раздраженно вздыхает она.

Сейчас как раз самое время сказать: «Я хотел бы встретить Рождество здесь, с тобой». Простое и честное заявление. Тем не менее, встреча с Франко вновь сбивает меня с толку, и момент упущен. Но есть и другие возможности. Как только мы подъезжаем к моему дому, я спрашиваю Вики, не хочет ли она зайти на бокал вина перед сном. Она уверенно улыбается:

— Конечно.

Мы поднимаемся в мою квартиру. Воздух плотный, спертый и горячий. Я включаю кондиционер, он трещит и скрипит. Наливаю два бокала красного вина, падаю на маленький диван, поняв, что устал от своих путешествий. Моя диджей Эмили говорит мне, что все происходит не случайно. Это ее мантра. Я никогда не верил во все это дерьмо про космические силы. Но сейчас я думаю: «А что, если она права? Что, если встреча с Франко случилась для того, чтобы я ему отплатил? Облегчить свое бремя? Двигаться дальше? После всего — он тот, кто двигается, а я тот, кто, блять, застрял».

Вики садится рядом со мной на диване. Она потягивается, как кошка, снимает обувь и подтягивает свои загорелые ноги к себе, опуская юбку вниз. Я чувствую, как кровь перетекает из моего мозга в яйца. Ей тридцать семь, и у нее хорошая жизнь, насколько я понял. Конечно, ее сердце разбито парой дрочил. Сейчас ее глаза горят, говоря: «Время быть серьезными. Срать или слезать с горшка».

— Ты думаешь, пришло время, эм, для следующего шага? — спросил я.

Ее глаза внимательно прищурены, она убирает обожженные солнцем волосы со лба.

— О, еще как думаю, — произнесла она голосом, претендующим на сексуальность и таковым являющимся.

Мы рады замутить первый трах на нашем пути. Это уже за пределами превосходства — с этого момента будет только лучше. Меня всегда интриговало то, что когда тебе кто-то нравится, он выглядит намного лучше без одежды, чем ты представлял. На следующий день она рано уходит на работу, а мне нужно попасть на самолет до Барселоны. Кто знает, когда мы с Викторией переспим вновь. Я путешествую счастливым и без задних мыслей — наверное, мне даже будет к чему вернуться. Такого не было очень давно.

И вот он я, лечу на восток, страшный восток. Бизнес-класс жизненно необходим для этого. Я мог бы отдыхать, но стюардесса предложила мне французского вина из их коллекции; и вот опять — я снова в говно на высоте. Кокаин — это все, о чем я думаю сейчас. Но и «Амбион» сойдет.

Да, она стала неприятно популярна. Ага, деньги разрушили все. Так и есть, она была колонизирована космополитическими уебками, очень кредитоспособными и почти безличными; их невеселый смех из баров и кафе эхом отражается в узких улицах. Но, несмотря на все предостережения, факт остается фактом: если тебе не нравится Барселона, то ты уебок, полностью потерянный для человечества.

Я знаю, что все еще владею чувством ритма, потому что люблю это. Даже когда пытаюсь держать свои глаза открытыми, а затем все равно закрываю, меня втягивает обратно в ад потного ночного клуба, либо того, из которого ушел, либо того, в который иду. У меня в мозге постоянно бьет ритм четыре на четыре, несмотря на то, что водитель такси настукивает латинскую музыку. Запинаясь, выхожу из такси, почти падая от усталости. Достаю чемодан из багажника, с трудом иду к отелю. Регистрация проходит быстро, но кажется, будто целую вечность. Глубоко выдохнув, выпускаю воздух из своих легких, тем самым дав клерку понять, что ему стоит поторопиться. Я боюсь, что один из диджеев или промоутеров зайдет сейчас и захочет поговорить. Пластиковая карта, дающая мне доступ в комнату, выдана вместе с какими-то бумажками о вайфае и завтраке. Захожу в лифт, мигающий зеленый свет на замке подтверждает, что карта работает, спасибо, блять. Я внутри. Я на своей кровати.

Не знаю, как долго я был в отключке. Телефон в комнате будит меня громкими отрыжками. Мой разум путешествует с каждой из них; паузы достаточно длинные, чтобы дать мне надежду на то, что это был последний звонок. Но... это Конрад. Приехал мой самый требовательный клиент. Я поднимаю свои кости.

Я жажду сейчас быть в Лос-Анджелесе или Амстердаме, не важно, смотреть «Шоу Талантов», наверное, в обнимку с Вики, но я — дрожащая масса джетлага и кокса в барселонском отеле, чувствующая, как IQ верно ускользает с каждым ударом сердца. Я в баре с Карлом, Конрадом и Мигелем, промоутером «Нитса» — клуба, где мы играем. К счастью, он один из хороших ребят. Пришла Эмили, отказалась присоединиться к нам, стоя рядом с баром и демонстративно играя на телефоне. Так она принуждает меня встать и подойти к ней.

— Ты принял этих дрочил в свой клуб помощи маленьким мальчикам, а меня нет, почему?

Меня мало что нервирует в работе. Конечно, находить проститутку диджею — в порядке вещей для моего морального компаса в эти дни. Но когда диджей — молодая девушка, которой нужна компания другой молодой девушки, это выходит за границы моих возможностей и зоны комфорта.

— Слушай, Эмили...

— Зови меня DJ Night Vision!

Как реагировать, когда молодая девушка с черными волнистыми волосами, очаровательной родинкой на ее щеке и большими, как бассейн, глазами смотрит на тебя так, будто у нее прибор ночного видения? Однажды она говорила, что ее мама была цыганкой. Это удивило меня при встрече с ее отцом, Майки, который выглядел как чистокровный защитник Английской Лиги. Я понимаю, почему они расстались. Ее псевдоним стал для крайне важен, когда она услышала, что я зову Карла N-Sign и Конрада Technonerd.

— Слушай, DJ Night Vision, ты — красивая девушка. Любой парень, — я поправляю себя, — имею в виду, девушка, или человек в здравом уме, хотели бы переспать с тобой. Но мысль о том, что ты трахаешь шлюх на шпильках, пока я лежу в другой комнате с хорошей книгой, вгоняет, блять, в депрессию. И потом в депрессии будешь ты, потому что придется врать Старре.

Девушка Эмили Старра — высокая, красивая, с черными, как у вороны, волосами студентка-медик. Если хорошо подумать, это не тот вид девушки, которой хотелось бы изменять, но красота не защищает от такой участи. Бывшая Карла, Хелена, — потрясающая, но это не остановило этого странно выглядящего пиздо-альбиноса от траха со всем, что ему улыбается. Эмили, сметая волосы с лица, поворачивается на пятках и смотрит на ребят. Карл оживлен, машет руками, ругается с Мигелем: его голос громок и полон мощи. Я, блять, надеюсь, что пизда не пытается похерить наш гиг. Конрад смотрит на все это с бесстрастным видом, запихивая халявные орешки в рот. Эмили поворачивается ко мне, тихо, но сурово говорит:

— Ты волнуешься обо мне, Марк?.

— Конечно да, детка, ты мне почти как дочка, — беспечно говорю я.

— Да, та которая зарабатывает для тебя, а не та, для которой нужно оплатить колледж, так ведь?

Эмили Бейкер, Night Vision, к слову, делает не так уж много денег. За некоторыми исключениями, девушки-диджеи не слишком популярны. Когда у меня был клуб, я забронировал Лизу Лауд, Конние Лаш, Марину Ван Рой, Дэйзи, Принцессу Джулию и Нэнси Нойз, но за каждой из них были хиты, которые стоили того, чтобы их забукировать. У девушек-диджеев частенько нет вкуса, и они играют старую-добрую хаус-музыку. И у них есть жизнь. Даже тех, у кого ее нет, все равно сложно сломать — индустрия крайне сексистская. Если они некрасивые, их никто не станет принимать всерьез — полный игнор от промоутеров. Если же они красивые, их также никто не будет принимать всерьез — и их проклянут промоутеры.

Я не буду упоминать конкретный трек или студию — это расстроит Эмили; она замечательная, но неуверенная, а я никому не должен давать уроки жизни. У меня больше хлопот с диджеями, чем с моим ребенком — разница в том, что я сильнее стараюсь ради первых. Когда я говорю людям, чем занимаюсь, тупые пезды думают, что это гламур. Да пиздец! Мое имя — Марк Рентон и я — шотландец, который живет между Голландией и Америкой. Б'oльшую часть своей жизни я провел в отелях, аэропортах и на телефонах с е-мейлами. У меня около $24 000 на аккаунте в «Ситибанке» в США, €157,000 в «АБН АМРО» в Нидерландах и lb328 в «Клаудсдейле» — шотландском банке. Если я не в отеле, моя голова лежит на подушке в квартире с видом на амстердамский канал или в получасе пешком от океана в Санта-Монике. Намного лучше, чем пополнять полки в супермаркете, выгуливать собаку богатого уебка, или вылизывать жопы уебанов. Только в последние три года я начал зарабатывать серьезные деньги — с момента, когда Конрад выстрелил.