Брюки мертвеца

Мы закругляемся и едем на такси до клуба. Конрад редко нюхает кокаин или закидывается экстази, но зато он тоннами курит траву и жрет, как конь. Также у него нарколепсия; он засыпает в приемной рядом с зеленой комнатой, довольно оживленным местом, наполненным диджеям, менеджерами и журналистами. Я иду в бар с Мигелем, чтобы обсудить дела, а когда возвращаюсь через сорок минут проведать своего супер-диджея, что-то не так.

Он лежит на боку, руки скрещены, но... что-то у него на лбу.

Это... это ебаный дилдо!

Я аккуратно тяну дилдо, но, похоже, он накрепко прилип. Конрад дергается, низко рычит, но глаза по-прежнему закрыты. Отклеивайся.

Блять! Какого хуя?..

Карл! Он в диджейской будке. Возвращаюсь в зеленую комнату, где Мигель разговаривает с Эмили, которая должна уже выходить на сцену.

— Кто, блять... Там, его голова... — я показываю, Мигель идет разглядывать, а Эмили безучастно пожимает плечами. — Карл... Пизда...

Я вылетаю из будки ровно в том момент, когда Карл заканчивает сет для неблагодарной публики с полупустым танцполом. Эмили стоит позади меня, готовая заменить его.

— Иди сюда, уебок, — я хватаю его за запястье.

— Что за нахуй?

Я тащу его из будки через зеленую комнату в приемную. Показываю на все еще супер-дремлющего, дилдоголового голландца.

— Ты сделал это?

Мигель стоит с нами, вытаращившись. Карл ржет и хлопает промоутера по спине. Мигель нервно хихикает и поднимает руки:

— Я не при чем!

— Похоже еще на одну сложную проблему менеджера, которую ты должен решить, бро, — усмехается Карл, — я пойду на танцпол. Там была страстная милая малышка, строившая мне глазки. Она, наверное, сегодня прокатится. Так что не жди, — он хлопает меня по руке, а потом трясет Конрада за плечи. — Вставай, голландская залупа!

Конрад не открывает глаза. Он просто переворачивается на спину — теперь член указывает вверх. Карл уходит, оставляя меня разгребать это ебаное дерьмо самостоятельно. Я поворачиваюсь к Мигелю.

— Какой хуйней можно вывести суперклей?

— Я не знаю, — признается он.

Это не круто. Я постоянно чувствую, как практически теряю Конрада. Большие агентства уже буквально дышат в спину. Они его переманят. Так случилось с Иваном, бельгийским диджеем, который тоже сорвался: пиздюк переобулся, как только стали капать отчисления. Я не могу позволить Конраду сделать то же самое, хоть и чувствую — это неизбежно.

Пока я смотрю, как он спит, я достаю макбук и разбираю е-мейлы. Он все еще спит, когда я смотрю на часы; сет Эмили скоро подойдет к концу. Я дергаю его:

— Дружок, время рок-н-ролла.

Он оживленно моргает. Его глаза закатываются, боковым зрением он видит, что что-то трясется сверху. Трогает лоб. Дергает хуй. Больно.

— Ох... что это?

— Какая-то пизда... наверное, Юарт выебнулся, — говорю ему, пытаясь извлечь из этого выгоду. Приходит Мигель. Звукоинженер кричит, что Конраду пора.

— Скажи Night Vision, чтобы подержала толпу, — говорю я, дергая дилдо. Впечатление, будто он врос в его голову.

Мигель смотрит на весь беспорядок и говорит замогильным тоном:

— Ему нужно ехать в госпиталь, чтобы отклеить это.

Мое прикосновение — не самое нежное, Конрад истошно воет:

— Стой! Какого хуя ты делаешь?

— Прости за это. После твоего сета, приятель, мы сразу же поедем в травмпункт.

Конрад встает, бежит к зеркалу.

— Что... — его пальцы дергают фаллос, и он кричит от боли. — КТО СДЕЛАЛ ЭТО? ГДЕ ЮАРТ?

— Охотится за вагиной, друг, — робко говорю я.

Конрад осторожно прощупывает и дергает член своими сосискообразными пальцами.

— Это не шутка! Я не могу так выйти! Они все будут смеяться надо мной!

— Ты должен играть, — предупреждает Мигель, — у нас договоренность.

— Конни, — я уже умоляю, — помоги нам!

— Я не могу! Мне нужно отодрать это! — он дергает снова и кричит, его лицо кривится от боли.

Я стою позади него, мои руки на его широких плечах:

— Не делай этого, ты сорвешь кожу... Пожалуйста, друг, выйди, — умоляю я, — справься с этим. Преврати все в шутку.

Конрад крутится вокруг, вырывается из моего захвата, дыша, как плита под давлением, смотрит на меня с искренним отвращением. Но идет, сразу за большим членом — выходит на сцену под аплодисменты и вспышки камер смартфонов.

Эмили стоит сзади и хихикает, прикрыв рот пальцами:

— Это смешно, Марк.

— Это, блять, совсем не смешно, — заявляю я и тоже смеюсь, — я не выживу. Он заставит меня заплатить кровью, п'oтом и слезами. Я надеялся, он поможет продвинуть тебя и Карла, но теперь он не будет играть по правилам!

— Все происходит не случайно!

Да, пиздец. Но я должен отдать должное Конраду: он задвинул свою капризность. Во время припева его хита «Высоко Летая» на строчке «Секси, секси детка», он дергает член вверх и вниз, что вызывает бурю оваций и криков, а потом кричит в микрофон:

— Я люблю хаус-музыку! Самая лучшая музыка для ебли головы!

Этот гиг был невероятен, но, как только Конрад заканчивает, по понятным причинам, он снова становится резким. Мы отвозим его в госпиталь, где дилдо убирают со лба достаточно быстро. Он все равно недоволен, даже тогда, когда медсестра отмывает его лоб от клея:

— Твой друг Юарт пытается вернуться ценой моей репутации. Так не пойдет! Надо мной все смеются! Это во всех соцсетях! — он показывает мне ленту «Твитера» на телефоне. Хэштег #головкаотхуя был использован максимально уместно.

На следующее утро — знакомая дрожь и еще один перелет, в этот раз уже в Эдинбург. Пока серфлю в интернете, нахожу интересную статью, которая поднимает мой дух. От влиятельного музыкального журналиста, который был на гиге. Показываю Конраду, он читает, глаза выпучиваются, слышится хриплое мурлыканье откуда-то из глубины.

Многие современные диджеи — кабаны без чувства юмора, тупые безликие техно-головы. Однозначно, Technonerd — не один из них. Он не только отыграл взрывной сет в Барселоне (просто блестящий, в сравнении со скучным ветераном N-Sign, который подколол его), но и запросто попал в точку свисающим со лба пенисом.

— Видишь? Ты, блять, поимел это дерьмо, — говорю ему с энтузиазмом, — и поимел эту ебаную толпу. Это была безупречная смесь танцевальной музыки, юмора с подходящей мелодикой...