Будь моей

— Меня это не интересует, — отвечаю, поджав губы.

— Но послушайте, это прекрасная возможность прекратить разговоры о вас и преследования.

— Никто кроме вас меня не преследует.

— Это временно, — отмахивается Тарас. — Уже к вечеру вы вряд ли спокойно выйдете из дома.

— Это что, угрозы?

— Всего лишь констатация факта. Я взял на себя смелость первым предложить вам поделиться с нашим каналом самым сокровенным — тайной рождения вашего сына. Расскажете нам о его отце, о ваших отношениях, о бывшем муже, который, насколько мне известно, терроризировал вас. Мы хорошо заплатим.

— Мне неинтересно!

— Но послушайте!

— Вам сказали, что это неинтересно, — слышу за спиной голос Богдана. — Даю вам минуту, чтобы убраться из этого кафе.

Дважды Тарасу повторять не приходится. Недовольный, он все же поднимается со стула, но все же оставляет визитку на случай, если я вдруг передумаю. Когда Тарас покидает кафе, Богдан берет со стола визитку и несколько раз ее разрывает. Выбрасывает в мусорное ведро.

— Прости, что задержался. Пробки ужасные.

Я только сейчас понимаю, что мы сидим в кафе. Я и губернатор области. Это событие не останется незамеченным, но Богдану, судя по всему, плевать. Или же это очередной стратегический ход. Своеобразная игра на публику.

Глава 31

— Ты ведь в курсе, что скоро сюда слетятся журналисты всех новостных каналов? — спрашиваю у Богдана, когда он делает свой заказ.

— Никто не слетится. Мы можем спокойно сидеть. С сегодняшнего дня ни о тебе, ни о нашем сыне, ни обо мне в новостях ничего не будет. По крайней мере того, что касается нашей личной жизни.

Я ошарашенно смотрю на него. Поначалу не верю, что это правда. Затем гадаю, как ему это удалось. Заставить новости заткнуться — дело сложное. Особенно, когда речь заходит о губернаторе. Впрочем, новости о нем будут. Как о политике. В личную жизнь лезть не станут и это, честно говоря, утешает.

Хочу, чтобы мы могли спокойно жить. Узнавать друг друга, общаться, гулять и ходить в кафе. Впрочем, разве есть что-то, что я о нем не знаю?

Мне кажется, что теперь да.

Богдан сильно изменился. Возмужал, это да. Да и внешность стала жестче, появились мелкие морщинки вокруг глаз, да и хмурится он чаще, хотя раньше много улыбался.

Мы были счастливыми, но это время, кажется, безвозвратно ушло. Теперь между нами пропасть.

Я не знаю, как его развеселить, о чем с ним вообще разговаривать, хотя когда он рядом, чувствую себя в безопасности. Я просто знаю, что он не даст меня в обиду. И мне с ним хорошо. Просто сидеть рядом, чувствовать его тепло, объятия. Мы нечасто себе такое позволяем, но вот сейчас мне хорошо, хотя Богдан просто сидит напротив и ждет свой заказ.

— Как посидели с Настей?

— Отлично, — я улыбаюсь. — Данька совсем взрослый стал. Я его не узнала. Да и он меня с трудом. Все же, мы долго не виделись.

— Год — приличный срок для ребенка.

Я тут же вспоминаю, как ко мне потянулся Рома и тут же считаю нужным спросить о нем. Мы довольно долго здесь, а я его еще ни разу не видела. К своему стыду, из-за всех этих событий я о нем забыла. Просто вылетело из головы, что у Богдана есть сын. Чувствую себя при этом ужасно. Как можно забыть ребенка, который так сильно к тебе тянется?

— Почему ты не привозишь Рому? — спрашиваю у Богдана.

— Рома в больнице. У него воспаление легких.

— Что?!

Я шокирована. Его сын в больнице, а он… он здесь, со мной? И вообще ни слова мне не сказал? Я даже не знаю, что ему ответить, настолько возмущена!

— И ты мне не сказал? — нахожусь с вопросом. — Богдан, но ведь…

— Он пару дней как попал. В тот день, когда Игорь к тебе в кафе подошел. Я тогда как раз планировал его привезти к Артуру. У него к вечеру температура поднялась, и я отвез его к врачу. Там сказали, что воспаление легких и настояли на госпитализации. Отказываться я не стал.

— Все правильно.

Я вдруг вспоминаю, как мы с ним лежали в больнице в прошлый раз. Ему делали кучу уколов, он плакал, а я его успокаивала и читала ему сказки. Кто сейчас его успокаивает? Приказ Богдана я помню четко — никакой нежности в отношении ребенка от обслуживающего персонала. Матери у Ромы нет, отец спокойно сидит напротив ждет заказ. Как он может вообще быть таким спокойным?!

— С кем Рома сейчас?

— С няней.

— А ты? Богдан, почему ты не с ним?

— Я только что из больницы. Он уснул как раз, и я смог выбраться. Извини, что раньше не сказал. Закрутился, все сразу навалилось, я даже забыл, что так тебе и не сказал.

Я выдыхаю. Радует, что Богдан проводит с ним время, но опять же, когда он ночевал с нами, утешал меня и обнимал, с кем был Рома? Один, получается? Мне жалко его. У него нет матери, а у отца не хватает времени разорваться на двоих детей, меня и еще работу, которая, уверена, съедает двадцать четыре часа в сутки.

— Я знаю, что ты скажешь, — говорит Богдан. — И поверь, я сам об этом думаю, но я не могу все время находиться рядом с Ромой.

— Мне ты мог сказать? — говорю виноватым голосом. — Я бы поехала к нему вместо Насти.

— Вот поэтому и не сказал. Тебе нужно отвлечься от случившегося с Игорем. Ты не можешь находиться рядом с Ромой все время, а именно это, я уверен, ты бы и сделала. Стала метаться между больницей и домом. Так не пойдет.

— Не пойдет, — соглашаюсь.

Я действительно собралась к Роме. Уже даже сумку приготовила, чтобы схватить и выехать. Но Богдан прав. Я не могу так поступить. Артур дома и он ждет меня.

— Рому можно забрать на домашнее лечение? Я уверена, ты можешь это сделать. Найми врача, медсестру, пусть делают ему уколы и привези к нам. Я смогу быть с ними двумя. Артур сейчас требует только грудь, к тому же у меня есть няня в помощь. Богдан, Роме не место в больнице с няней, ему тепло нужно, забота, сказки на ночь и утешения после уколов. Ты знаешь, какие они болезненные?

Я вижу, как Богдан хмурится, стискивает челюсти. Ему тяжело слышать о том, что его ребенку может быть больно, но это правда. Я помню этот период. Ромка тогда за меня цеплялся, как за спасательный круг. А Богдан сбегал, не в силах слушать его плачь.

— Давай прямо сейчас его заберем, пожалуйста. Пусть ему сделают вечерние уколы и заберем его. А ты до утра найдешь того, кто будет дежурить дома. Ну же…

— Доешь, — Богдан кивает на мой заказ. — И поедем. Ромка спит, тревожить сейчас его все равно не будем. Давай спокойно поедим, поедем к Артуру, ты его покормишь и если хочешь — вместе съездим за Ромой.

Он не отказывает. Соглашается. Я радуюсь, хотя понимаю, что собственноручно беру на себя ответственность за его сына. Но иначе я не могу. Ромка мне не чужой, он ко мне тянется, я должна ему помочь, тем более если мы с Богданом хотим быть вместе. Я просто обязана найти с его сыном общий язык.

Когда Богдану приносят его заказ, я сижу на низком старте. Нервничаю. Мне все кажется, что Ромка там проснулся и плачет, ждет папу, который тут сидит со мной. Глупо, конечно, но я чувствую угрызения совести. Словно болезнь Ромы — моя вина.