Будни феодала

— Что, простите?

«О, интеллигентный человек. Надо брать…»

— Тысяча извинений, уважаемый, мы не знакомы. Не соблаговолите назвать свое достопочтимое имя?

Мужчина раздраженно дернул щекой.

— Насмехаетесь?

— И в мыслях не было, — изобразил я легкий поклон. — А вас здесь все знают?

— Новенькие, что ли? — мужчина отошел от окна. — Дядя надумал сменить тюремщиков? Решил, что с прежними я общался слишком долго и мог сговориться? Это похоже на старого лиса. Ничего не оставлять на волю случая. Думаю, он и собственную смерть запланирует заранее.

— Прошу прощения, эфенди, но я пока ничего не понимаю. Может, вернемся к началу? С кем имею честь?

— Вот как?.. — еще больше изумился татарин. — Занятный разговор у нас получается. А вы точно тюремщики?

Задрал… Он что из Одессы родом? Ни одного ответа, вопрос на вопрос…

— Ну, как желаете. Не хотите назвать себя, не смею настаивать и мешать вашему уединению. Всего доброго. Счастливо оставаться.

Я развернулся к дверям, почти выталкивая наружу Абдулу.

— Постойте!

Ага, скучно одному. Ну так какого же ты выделываешься.

— Меня зовут Саин-булат хан. Единственный сын Булат-Гирея. Старшего брата нынешнего хана Крымской одры Махмед-Гирея.

— Сын старшего брата? — пробормотал я негромко. — То есть…

— Да. Законный наследник ханского престола. А мой дядя Махмед-Гирей — узурпатор. Который сидит во дворце только потому что султан считает, что мужская линия моего отца пресеклась с его смертью. Не знаю, зачем я это вам говорю… — голос его опустился почти до шепота. — Наверно, чтобы самому не забыть.

М-да. Не зря говорят мудрецы, что не стоит лениться лишний раз наклониться за булыжником. Никогда нельзя быть уверенным, что вместо камня не поднимешь алмаз.

— И давно ты здесь?

— Давно… — кивнул царевич.

— А на свободу выйти не желаешь?

Прежде чем ответить, тот сел на лежанку.

— Год или два я обещал озолотить каждого, кто выпустит меня. Пока не понял, что дядя приставил ко мне глухих охранников. С тех пор я больше на эту тему не разговариваю. Так что, если вы решили посмеяться над несчастным узником, зря стараетесь.

— Понимаю. Но перестать разговаривать и смириться — разные вещи. Я — тоже был в плену. Абдула — друг, который пришел меня спасать. Но, между нами и свободой все еще толстые стены и охранники. Удастся сбежать — повезло. Нет… Сам понимаешь. Поэтому, и спрашиваю. Здесь ты хотя бы жив, а пойдешь с нами — может и рассвета не увидишь.

— Жив?! — вскричал татарин. — Ты называешь это жизнью?! Да я сейчас же готов умереть, за право хоть еще раз посмотреть на звезды и вдохнуть полной грудью!

«К вашему отряду присоединяется Саин-булат хан».

* * *

— Не уверен, что хозяину это понравится… — проворчал негромко Абдула.

—Эй-эй, дружище! — хлопнул я по плечу своего спасителя. — Какой хозяин? Ты же свободный человек!..

Татарин растерянно поморгал, и на лицо его наползла неуверенная улыбка.

— Забыл.

— Ну ничего, если что — я напомню. А теперь кратко и быстро: почему Кара-мурза будет недоволен освобождением Саин-Булата? Они что, враждуют?

— Нет, нет… Я другое хотел сказать… Понимаешь, Антон-ага, ты конечно же весьма важный и достойный человек. Тебя даже Великий Хан лично допрашивал, а такой чести удостаивается далеко не каждый разбойник. Но, только не обижайся, ты всего лишь еще один гяур, чем-то досаждающий подданным Блистательной Порты. Не более… Сумел как-то сбежать, ну и шайтан с тобой. Если не поумнеешь — то и во второй раз попадешься. А Саин-булат хан — принц крови! Тот, кто может потребовать казни самого Махмед-Гирея! То есть, не простой разбойник, а государственный преступник!.. Поэтому, искать его будут тщательнее, чем упавший на пол бриллиант. Весь город перетряхнут, каждого допросят. И тут уже не удастся утаить, что в тюремную охрану в день побега был принят новый охранник.

— А потянув за эту ниточку, раньше или позже, дознаватели выйдут на Кара-мурзу, — закончил я его мысль. — Да, нехорошо получится. Но и оставлять принца и дальше гнить в тюрьме, тоже не по-мужски. Ладно, я тебя услышал. Решим проблему.

Саин-булат все это время молча ждал окончания разговора, даже не пытаясь как-то повлиять на его исход. Блин! И кто-то еще берется утверждать, что пожизненное заключение гуманнее смертной казни? Хотел бы я поглядеть на этих «гуманистов» лет эдак через пяток после отсидки и, желательно, в одиночке. А лучше — через десять. Особенно, если им заранее объявить, что никакого пересмотра дела и помилования не будет. Нафиг, нафиг… Совсем народ мозгами поехал. А ведь еще не столь давно, просвещенные греки считали быструю смерть наградой богов. Понимаю — серийные убийцы, маньяки-насильники подобной награды не заслужили, но и «купировать хвост маленькими кусочками» тоже не дело. Есть высший Судия, пусть и решает беспристрастно — кого к гуриям или в иные Кущи, а кому в Чистилище сковородки вылизывать и прочий порядок наводить, прощение зарабатывая.

И, к слову, даже в Аду приговор к Вечным мукам не бессрочен, а всего лишь до Страшного Суда. То есть, невзирая на надпись «Lasciate ogni speranza, voi ch'entrate*» (*итал., — Оставь надежду всяк сюда входящий, «Божественная комедия». Данте), якобы венчающую вход в Ад, пусть призрачный шанс у приговоренных все же остается. А с ним — и надежда на лучшее…

Стоп, это я что-то отвлекся. Просто, до зубовного скрежета ненавижу насилие и бессилие. Так бы и поубивал гадов.

— Пошли, — поманил наследника. — Только совет один, напоследок. Будешь и дальше ждать, пока твою судьбу другие решают, навсегда рабом останешься.

О, как глаза сверкнули. Нет, ошибся, не сломило Булата заключение. Избыток воспитания не разрешал в чужой разговор встревать.

— Ты прав, Антон-ага. Но я и другую мудрость знаю: «У двух нянек дите без ока». Ты дверь темницы открыл — тебе и командовать.

Разумно.

— Там еще один комплект формы остался… — напомнил Абдула.

— Нет… — этот вопрос я уже обдумал. — Три стражника, в одночасье решившие подышать свежим воздухом, вызовут больше подозрений, чем пара, конвоирующая заключенного. Так что, бери факел, обнажай саблю и топай вперед. Саин-булат… Тебе почетное место внутри караула. Руки только за спину сложи. Не забудешь, что якобы связан? Или, лучше все-таки, хоть для виду, веревкой обмотать запястья?

— Лучше обмотать, — согласился на разумную предосторожность принц. — А за голенище засунь кинжал… И мне спокойнее, и вам — если что пойдет не так, помощь.

— Хоть два…

Я и в самом деле сунул в сапоги Булата по кинжалу. Береженного, как известно, конвой не стережет. И руки слегка зафиксировал. Кушаком… Не нашлось подходящей веревки. Потом в точности скопировал Абдул. В одну руку факел, в другую саблю. Связку ключей — на пояс. Чтобы позвякивали при каждом шаге. А чего, свои идут, власть…