Будни

VII

Таким образом, этот «караван» добирается до поворота к хутору Юлесоо, тут предприниматель вдруг останавливается.

– Ну, господа, – говорит он, – придержите немного лошадей! Выпьем по глотку на прощанье.

– На прощанье?! – удивляется Тоотс. – Кто это собирается прощаться?

– Ну… мы с господином Лутсом отправимся дальше, в сторону Паунвере.

– Вот те на! – Тоотс останавливает лошадь. – Куда же вы путь держите? Я был уверен, что вы в Юлесоо идете.

– Небось, зайдем и в Юлесоо, но как-нибудь в другой раз.

– Странное дело, – мотает головой юлесооский хозяин. – Ежели это не особенно большой секрет, скажите хотя бы, куда вы идете? Черт подери, я никогда не был таким любопытным, как сегодня. Куда ты идешь, Лутс? Да еще так торопишься?

– Я… – тычет Лутс в пространство большим пальцем руки, – пойду ненадолго туда… туда, дальше.

– Гм, назад ты, само собой разумеется, не пойдешь.

Возникает короткая пауза. Тоотс с улыбкой чешет у себя в затылке. Либле сворачивает цигарку и словно бы, между прочим, подходит поближе. В низине, за болотом, в ослепительных лучах заходящего солнца, будто в огне, пылают окна паунвереских домов.

– Хорошо же, – вновь заговаривает Тоотс, – идите себе, куда вам надо, но прежде вы все же могли бы зайти в Юлесоо. Пообедаем вместе, подкрепимся, успеете еще и дальше пойти. Вечер длинный.

– Не знаю, – предприниматель пожимает плечами. – Господин Лутс, может быть, и мог бы к вам завернуть, ему не так далеко до места, как мне.

– Как? Разве вы не одной дорогой пойдете?

– Одной дорогой мы пойдем только до Паунвере.

– Ну и дела, чем дальше, тем заковыристее! – Хозяин Юлесоо обменивается со звонарем многозначительным взглядом. Затем говорит горожанам: – Нет, дорогие друзья, не заставляйте себя долго просить, порадуйте меня, зайдите в Юлесоо хотя бы на четверть часика. – И про себя добавляет: «Может, тогда все же нападу на след вашего секрета». Киппель и Лутс в свою очередь обмениваются взглядами – но уже вопросительными.

– Пошли! – произносит, наконец, Лутс.

– Но… – предприниматель пощипывает свою похожую на кисточку бородку, – но только на четверть часика, как сказал господин опман.

– Это уже мужской разговор! – восклицает Тоотс, и обоз вновь трогается.

По дороге Тоотс касается рукава отливающего рачьей синевой пальто Лутса и тихонько спрашивает:

– Скажите все же, мой друг, куда вы с Киппелем направляетесь?

– Лично я пойду на хутор Рая. Ты что, позабыл – Лийде, твоя свояченица, приглашала меня погостить? Теперь я об этом приглашении вспомнил и… Надеюсь, смогу там два-три дня спокойно поработать. Я как раз пишу вторую часть повести «Весна».

– Ах та-ак! – растягивая слова, произносит юлесооский хозяин. – Что же ты сразу не сказал?

– Это должно оставаться в тайне. Таково желание господина Киппеля. Пока он сам не заговорит об этом, я тоже обязан молчать.

– В таком случае, куда же он сам направляется?

– Этого я вроде бы не имею права сказать.

– Не валяй дурака! Говори скорее!

Но Лутс все же считает своим долгом еще немного повалять дурака, показать, что он человек чести, – мол, погляди, Тоотс, как тяжело мне открывать чужую тайну. Но именно в тот момент, когда устои его, Лутса, чести начинают шататься, то есть, когда ему и самому уже не терпится удивить школьного друга, время для этого уже упущено. Господин Киппель внезапно обращается к Тоотсу и начинает ему объяснять модные новшества строительного искусства. Это объяснение продолжается до самых ворот хутора Юлесоо. Продолжается даже и во дворе. Но тут Йоозеп Тоотс замечает вдруг нечто такое, что мгновенно заставляет его позабыть как свое любопытство, так и новшества строительного искусства: во дворе, возле ворот гумна стоит его свадебная лошадь и те самые расписанные цветами сани, в которых он вез Тээле. Сомнений быть не могло: в Юлесоо приехал кто-то с хутора Рая.

Йоозеп уже срывается с места, чтобы бежать в дом, но делает по направлению к крыльцу лишь три-четыре неуверенных шага и останавливается. «Время терпит, – бормочет он себе под нос, – незачем врываться в дом сломя голову!» Затем, обращаясь к Либле, произносит почти спокойно: – А теперь подъезжай аккуратненько к штабелю, чтобы сегодняшние бревна снова в снег как попало не вывалить.

– Хо! – Либле берет под уздцы первую лошадь, – промашка не каждый день бывает.

В этот момент дверь дома распахивается, и на пороге появляется юлесооский батрак Михкель, в руках у него плетеная дорожная корзина.

Из-за его спины выглядывает молодая, по-зимнему одетая женщина, увидев посторонних, она на мгновение исчезает, затем вновь появляется в поле зрения и твердым шагом идет во двор.

Киппель задирает вверх свою бородку-кисточку, внимательно смотрит на женщину, наконец сдергивает со своей головы шапку, щелкает каблуками «бахил», кланяется и учтиво произносит:

– Добрый вечер, госпожа Тоотс!

– Добрый вечер, добрый вечер! – с удивлением отвечает молодая женщина. – Господин Киппель… если не ошибаюсь?

– Точно, он, – подтверждает предприниматель и вновь отвешивает поклон. – Собственной персоной.

– Но откуда, но как вы тут очутились? – Тээле подходит ближе и протягивает Киппелю руку. – Ах, – восклицает она испуганно, – господин Лутс тоже здесь! Здравствуйте! Подумать только! Как вы…

– … опять тут оказались? – подхватывает Лутс.

– Нет, нет! Это было сказано вовсе не в смысле «опять»! Очень приятно увидеть старых знакомых! Такой сюрприз! Будьте…

Тээле делает жест, как бы приглашая гостей в дом, но – закусывает губу и смотрит на сани, куда Михкель тем временем уже поставил дорожную корзину. Воцаряется недолгое, но неловкое молчание. В наступающих сумерках видно, как щеки Тээле темнеют.

– Надеюсь, вы никуда не уезжаете, госпожа Тоотс? – спрашивает Лутс тихо и почему-то с некоторой грустью.

– Нет… нет… Только хотела поехать в Рая.

– В Рая?! Ну в таком случае…

Лутс умолкает и вопросительно смотрит на предпринимателя.

– Что вы хотели сказать, друг мой? – спрашивает Тээле.

– Хотел сказать, что… что в таком случае нам по пути.

– О-о, стало быть, вы тоже направляетесь в Рая?! Это же замечательно! Да, Лийде говорила мне, что пригласила вас погостить, но она была уверена, что вы не приедете. Так, так. Тогда, конечно, нам по пути. А вы, господин Киппель?

– Наши пути расходятся, госпожа Тоотс, – отвечает предприниматель и делает жест, долженствующий означать, что да, ничего не попишешь, расходятся, что было бы весьма приятно, если бы они не расходились, но…

– Стало быть, вы остаетесь в Юлесоо?

– Не совсем так, госпожа Тоотс! Мы с Лутсом оказались в Юлесоо совершенно случайно. Моя дорога на добрую версту длиннее.

– Так, так. В таком случае, если вы желаете, господин Лутс, мы можем отправиться в путь хоть сейчас.