Букет полыни

– Тогда тем более я настаиваю на том, чтобы вы остались, - решительно заявила виконтесса.
– Я не позволю!

– А я не стану вас слушать, - он коснулся пальцем её губ.
– Солдаты могут вернуться, когда будут прочёсывать окрестности… Всё же, как хорошо, что вы живёте в этих краях!

– И чем же я лучше прочих?

– Во-первых, тем, что вы - это вы. Одна из немногих людей, которым я безгранично верю. Во-вторых, вы ородонка, захватчики и мысли не допускают, что вы за свободный Лагиш.

– Идеальная спасительница, - рассмеялась Стефания.
– Значит, вы изначально планировали укрыться у меня…

– И мысли не допускал, просто всё пошло не так… Мы потеряли людей, рассредоточились, долго кружили, пока наконец не оторвались от погони. Увы, - маркиз кисло улыбнулся, - мы просчитались. К счастью, они в беспорядке метались по провинции, вламываясь в каждый дом… Если бы я знал, что приведу их к вам, предпочёл бы загнать лошадей и добраться до соседнего замка.

– Не успели бы, - покачал головой один из спутников маркиза. Бледный, с перевязанной рукой, он стоял, опершись о притолоку.
– Лошади столько не протянули - по такой-то дороге! Мы, миледи, десятки миль карьером неслись…

Виконтесса оборвала его, попросив не оправдываться, и отвела Ивара в сторону: ей хотелось услышать правду. Тот с неохотой согласился, сказав, что у него слишком мало времени: нужно как можно скорее оказаться в назначенном месте.

– Чтобы снова кого-то убить?

– Чтобы не быть убитым. Враг сначала примчится в Амарену, выяснит, что меня нет. Отец сообщит, что я отбыл охотиться в наше имение - вот туда мне и нужно попасть. Один из слуг каждый день, изображая меня, загоняет дичь: издали лица не видно.

Стефания понимающе кивнула. Задерживать Ивара, действительно, опасно: на кону судьба целого государства. Он ведь не просто её жених, а единственный наследник герцога Дартуа-Лагиша, помощь которому - долг каждого лагишца. И её как невесты. Помолвка, как и брак, налагают обязательства не только любви и уважения, но и морального и денежного порядка. А будущая герцогиня Дартуа - не просто женщина, а прежде всего будущая жена будущего правителя, со всеми вытекающими лишениями и долгом перед страной.

Наблюдая за тем, как спутники переодеваются в одежду слуг (не желая смущать хозяйку, они тактично повернулись к ней спиной), маркиз, сам уже в платье из сундуков управляющего, коротко поведал Стефании о событиях прошедшего дня.

Королевского сборщика налогов убил не Ивар - тот стал жертвой второй части его отряда. Преступление произошло на границе провинции, и, разыскивая виновников, королевские солдаты по ошибке приняли за них маркиза и его спутников, спасавшихся бегством после расправы над военным наместником Ородонии. Убить его оказалось много сложнее, чем ограбить сборщика - половина заговорщиков полегла, сражённая арбалетчиками. Остальные веером разлетелись по Лагишу, отвлекая внимание ородонцев от маркиза.

Они скакали весь вечер и половину ночи, скрываясь от погони в виноградниках, несясь прямо через поля, пока, наконец, не выбились из сил. Когда на горизонте забрезжил силуэт замка, Ивар отдал приказ свернуть к нему: и людям, и лошадям требовался отдых. Опасение внушали и кровоточащие, кое-как перевязанные раны. Да и нечего было и думать, чтобы показаться при солнечном свете в такой приметной бурыми пятнами одежде.

То, что это Кавардийский замок, маркиз понял не сразу, но, по его признанию, обрадовался: любимая женщина - самый надёжный и преданный друг.

– А дальше вы всё знаете, - закончил Ивар.
– Вы так натерпелись по моей вине…Бедняжка!

Маркиз поцеловал её и вернулся к птичнику. Стефания последовала за ним, вернула плащ, робко поинтересовалась, как они выберутся из провинции.

– На телеге, под видом крестьян. Ищут-то всадников.

– Но вас же в лицо знают, - возразила обеспокоенная виконтесса.

– А телега-то не пустая, а с бочками, - подмигнул Ивар.
– Я не такой дурак, чтобы попасться ородонцам. Поверь, они ещё пожалеют, что посмели вторгнуться в наши земли.

Стефания кивнула, шепнула, что верит в него, и наградила поцелуем.

От управляющего она узнала, что маркиза и его спутника довезут до ближайшего города, где они с помощью верных лагишцев затеряются среди местного населения и, разжившись новыми лошадьми, под покровом темноты доберутся до поместья.

До отъезда оставались считанные минуты: мулов уже впрягли в повозку, на которую закатили пару бочек с вином и заготовили три пустых для заговорщиков. Провизию положили в четвёртую.

Помолившись, Стефания, чтобы не простыть, по настоянию маркиза вернулась в дом. Да и не стоило стоять на пороге, привлекая ненужное внимание.

Бочки людьми загрузили на заднем дворе и выкатили к повозке, будто обычные, из погреба. Со стороны всё выглядело обыденно: виконтесса отправляла слуг на ярмарку, в город. Они так же буднично переговаривались, бранились, будто и не спешили. По дороге было задумано ненадолго останавливаться для разговоров, чтобы не вызвать подозрений у сторонних наблюдателей.

Стефания не сомневалась, что местные направили солдат по ложному следу: лагишцы скорее умрут, чем помогут завоевателей. Хоть об этом можно не волноваться. Она тоже пыталась вести обычную, размеренную жизнь, перво-наперво посвятив управляющего в легенду, которую сочинила для офицера. Тот заверил, что не взболтнул лишнего и в качестве комплимента назвал госпожу 'настоящей лагишкой'.

– Теперь герцогство - моя родина, - скромно ответила она, умолчав о связи с семьёй Дартуа.

Ивар оказался прав: ородонцы вернулись, появились в обеденный час, когда только-только стемнело. Стефания догадывалась: пытались подловить беглецов.

Первым делом они пересчитали лошадей в конюшне и очень расстроились, что все на месте.

В этот раз офицер долго допрашивал управляющего и слуг, а солдаты осмотрели то, что не успели ночью. Не обошлось без травм - балка отдавила излишне подозрительному стражу ородонской государственности ногу. Ему не торопились помочь, молчаливо злорадствуя.

Взяв с виконтессы слово немедленно сообщить о любых подозрительных личностях на её землях, офицер с солдатами удалились - досматривать остальные дома. Её ни в чём не обвиняли - тщательный обыск, допросы и слово чести сняли любые подозрения. Наоборот, офицер расшаркался в извинениях, обещав при первой же возможности прислать цветы столь очаровательной даме.

Стефания сделала вид, что всё ещё обижена, но польщена комплиментом. Когда отряд скрылся, она велела управляющему голубиной почтой известить герцога о розысках и ранении сына. У неё самой не было птиц из столичной голубятни, а вот у соседей имелись. Они, несомненно, не откажут в помощи, если, конечно, сами уже не отослали крылатых вестников в дорогу. Отправлять послание обычным способом было неразумно: письма могли перехватывать и вскрывать. Но и спешно ехать к ближайшему дворянину не стоило - по тем же соображением здравого смысла.