Букет полыни
Шрифт:
Стефанию всячески противилась попыткам родни свести её с холостяками из высшего света, не желая вторично выйти замуж по чужой воле. Разумеется, об Иваре Дартуа пришлось забыть: сын опального герцога не мог к ней приблизиться. После переезда двора они виделись лишь однажды при обстоятельствах, исключавших обещанную близость. Пара поцелуев - и всё, вновь под бок к принцу.
После виконтесса узнала о своей беременности и стыдилась попадаться маркизу на глаза: ей казалось, что он теперь её презирает. Зато пару писем Стефания всё же написала, но, к сожалению, ни одно не дошло. Почему, виконтесса
Но маркиз прислал-таки виконтессе прощальную записку и небольшой подарок: серебряный крестик с гранатами. Всё это Стефания получила с опозданием, уже в конце июня: посланец Ивара долго не мог разыскать переезжающий с места на место двор.
Виконтесса, не снимая, носила этот крестик, веря, что он оградит её от бед. Тайком ото всех доставала и любовалась. Да, он не так баснословно дорог, как подношения наследника, но подарен от чистого сердца. Смотрела на него и мечтала, что всё сложилось иначе, и судьба позволила остаться рядом с Иваром. Вспоминала и герцога Лагиша, его обволакивающий голос, взгляд, горделивую осанку…
Когда по состоянию здоровья Стефания уже не могла делить ложе с наследником, тот нашёл ей замену. Хлоя тут же поспешила заверить сестру, что он спит с ней и только, и намекнула, что на днях виконтессу познакомят с женихом.
– Я не желаю выходить замуж, лучше уеду, - решительно заявила Стефания, заботливо поглаживая наметившийся живот. Теперь по ночам её мучили страхи, снилась прошлая беременность, прерванную примерно на таком же сроке. Просыпаясь, виконтесса вставала на молитвенную скамеечку и просила бога сберечь малыша.
– Тебя не спросят, - возразила леди Амати, присаживаясь рядом.
– Даже теперь, когда я фаворитка Его высочества? Тогда зачем вся эта игра?
– кисло улыбнулась виконтесса.
– Я продалась принцу, но не продамся никому из его подданных. Намекни королю, что я удалюсь от двора и ничем не побеспокою его сына. Пенсии хватит для сносного существования.
– Вот упрямая дура, за тебя же прочат графа!
– в сердцах выкрикнула Хлоя.
– Будешь как сыр в масле кататься, ребёнка он признает.
– И будет всю жизнь попрекать тем, что шлюха? Благодарю покорно! Я по горло сыта браком с Ноэлем Сибелгом, теперь я выбираю сама.
– Да хоть взгляни на него!
– продолжала уговаривать сестра, предчувствуя, какую бурю вызовет непокорность Стефании.
– Вдруг он тебе понравится? Это не старик и не прыщавый юнец, у него много денег…
– Я вещь, да?
– виконтесса встала, в упор глядя на неё.
– Или человек? Сначала продавала семья, теперь король? Будто мало было услаждать похоть его сына по ночам!
Не дожидаясь ответа, Стефания направилась к двери. На вопрос, куда, ответила: 'К Его высочеству'. Хлоя попыталась остановить её, но сестра была непреклонна, а устраивать скандал на людях леди Амати не стала. Стефании нельзя волноваться, как и нельзя давать пищу для пересудов.
Принц развлекался в компании приятелей и новой любовницы, когда, игнорируя
возражения стражи, в его покои решительным шагом вошла виконтесса. Покосившись на притихшую леди, шёпотом поинтересовавшуюся у ближайшего кавалера: 'Это она?', Стефания прямиком направилась к наследнику и заявила, что желает переговорить с ним.– После, - недовольно махнул рукой наследник.
– Боюсь, потом будет поздно, - покачала головой виконтесса и обвела беспокойным взглядом присутствующих. Мысленно усмехнулась: замена ей нашлась быстро, весь интерес пропал. Игрушка - она и есть игрушка: хороша, пока новая.
– Речь о моём замужестве.
– А что с ним не так?
– удивился принц.
– Я нашёл хорошего жениха, вы должны быть довольны, миледи. И благодарны за то, что тот человек согласился покрыть ваш позор.
Стефания едва не задохнулась от такой наглости. Её позор! Да разве не он виновен в нём, разве не на нём лежит грех? Сдержалась, прикусив губу, но отступать не собиралась.
– Ваше высочество, несомненно, оказал мне великую честь, видимую всем и каждому, - она положила руку на располневшую талию, нарочито погладила живот, - мне, вашей скромной подданной, её с лихвой довольно. Избранный вами жених достоин лучшей супруги.
– Я даю хорошее приданое, - наследнику был неприятен этот разговор, и он поспешил увести виконтессу в спальню, прочь от чужих ушей.
– Не упрямьтесь, миледи.
– Я удалюсь от двора и ничем вам не помешаю.
– Собираетесь в монастырь?
– недобро прищурился принц.
– За неповиновение монаршей воле. Отец постановил выдать вас замуж, и вы выйдите. За того, кого укажут. Женщина, забеременевшая и родившая без мужа, не может быть придворной дамой. Один её вид оскорбляет благочестие других женщин.
– Раньше мой вид доставлял вам удовольствие, Ваше высочество, а мой позор почитался величайшей милостью, - с чувством оскорблённого достоинства напомнила Стефания.
Наследник засопел и предостерёг:
– Вы никто, миледи, чтобы сметь перечить своему сюзерену. Готовьтесь, одевайтесь: вечером увидитесь с графом. Помолвка завтра, свадьба через неделю. Несмотря на ваш дурной характер, я не оставлю вас благословения. Отец так же почтит присутствием ваше бракосочетание. Я вас больше не держу, миледи, ступайте. Погода располагает к прогулкам.
Разговор был окончен, и Стефании ничего не оставалось, кроме как сделать реверанс и удалиться. Но выходить замуж за неизвестного графа, вновь жить с нелюбимым человеком, ежедневно напоминающим о том, какую милость он оказал, взяв её с приплодом, она не собиралась. Видит бог, ей хватило унижения и стыда, один раз уже продали.
Не отвечая на назойливые вопросы любопытных придворных, даже не перемолвившись словом с сестрой, виконтесса направилась к королеве: если кто и поможет, то это она. Оставалось надеяться, что не прогонит бесстыжую любовницу сына.
Её величество играло в шары. Рядом - новые лица, улыбчивые, свежие, невинные, готовые к услугам. Щебечут, улыбаются, флиртуя глазками, аплодируют каждому удачному удару королевы и намеренно проигрывают ей.
При появлении Стефании на миг воцарилось молчание. Несколько дам отвернулось, другие в нерешительности замерли.