Букет полыни

– Скажи, - леди Амати бросила на Стефанию короткий взгляд, - ты, наверное, решила, что я блудница, не слезающая с ложа ни днём ни ночью?

Хлоя хихикнула и обняла сестру за плечи. Чмокнула в щёку и прошептала:

– Нет, через день у меня то муж, то король, а остальные - гораздо реже. С кем-то и вовсе один раз всего было, с кем-то только целовалась, кому-то грудь дала подержать. Удовольствие удовольствием, но голову на плечах надо иметь. Так что я не попадусь, сестрёнка, ни соглядатаям, ни демонам ада.

Виконтесса поспешила тогда замять разговор, а сейчас сидела, прислушивалась: не мелькнёт ли в разговоре фамилия Дартуа?

Судьба герцога Лагиша всё ещё не решилась. Он по-прежнему жил в замке на правах почётного узника.

Ивар опасался, что отца отравят, и добился, чтобы герцогу прислуживал его человек. Он пробовал всю еду и питьё, которые вкушал Лагиш.

Судя по обрывкам фраз графа Амати, Стефания понимала, что король до сих пор колеблется, но склонен отпустить поверженного врага. Нет, вовсе не из благородства - банальной выгоды. Герцог - человек чести, не подымет восстания после данной клятвы. В то же время, волнения в Лагише уже начались, и виной всему пленение любимого правителя. Лагишцы не признавали хозяевами никого, кроме Дартуа.

– Тогда и вы в опасности, - поделилась своими опасениями в одну из встреч с маркизом Дартуа виконтесса.
– Вы его единственный сын, наследник…

– Всё в руках божьих, - спокойно ответил Ивар.
– Если мне предстоит удар ножом в тёмном переулке, я его получу, бегать и прятаться не стану. А вот вам, миледи, надлежало бы быть осторожнее.

– Знаю, но не могу, - виновато улыбнулась Стефания.
– Милость Его высочества защитит меня.

Маркиз и виконтесса виделись редко, и каждый раз Стефания убеждала себя, что этот станет последним. Но мгновенно забывала об обещании, когда Ивар приветственно прижимал её руку к своим губам.

Завтра виконтесса решилась на рискованный шаг: пронести герцогу Лагишу письмо от его сторонников. Она сама предложила помощь маркизу: 'Я любовница Его высочества, меня не заподозрят'. Герцогу запрещалось получать и писать любую корреспонденцию, а при разговорах с сыном неизменно присутствовал начальник гарнизона.

Свой визит Стефания планировала объяснить простым любопытством. Принц знал, что она стоит вне дворцовых партий, не участвует в дележе должностей, не интригует против короны, поэтому должен был поверить.

Виконтесса первой удалилась ко сну, сославшись на усталость. На самом деле она хотела пришить потайной кармашек на платье. Привычное в подобных случаях декольте не внушало Стефании доверия, да и доставать из-за корсета при герцоге письмо не хотелось.

Граф Амати не стал возражать и выделил ей провожатого.

Утром, сразу после еженедельной мессы и завтрака, Стефания переоделась в заранее заготовленное платье и, сказав, что желает прогуляться, отправилась в королевскую конюшню. Там её дожидался маркиз Дартуа. Виконтесса старалась не демонстрировать благоволения к нему, обычно выбирая других спутников для поездок, и предпочитала беседовать с Иваром с глаза на глаз. Сад как нельзя лучше подходил для этих целей - недаром его называли 'гнёздышком любви'.

– Может, всё-таки передумаете?
– маркиз с тревогой посмотрел на Стефанию.

Она покачала головой и велела конюху седлать лошадь. Виконтесса кожей ощущала взгляд Ивара, но боялась даже улыбнуться при посторонних. Когда они оставались наедине, Стефания разрешала держать себя за руку даже без перчаток, обнимать и целовать на прощание. Ей самой безумно хотелось поцеловать его, но Стефания боялась навредить. Принц не потерпел бы измены, наказав обоих.

Покинув пределы дворца, всадники углубились в город. Сделали крюк, чтобы запутать возможных шпионов, и остановились у постоялого двора маркиза.

Пряча лицо под маской, виконтесса вслед за Иваром поднялась наверх и попросила отдать письмо. Немного помедлив, маркиз выполнил её просьбу.

– Отвернитесь, - попросила Стефания и поспешно засунула письмо в кармашек на юбке. Она пришила его низко, ниже подвязок, чтобы не испытывать стыда, доставая, но достаточно высоко, чтобы не испачкать в грязи.

– Готово, - виконтесса улыбнулась.
– Что-нибудь передать на словах?

Ивар покачал головой, подошёл к ней и заключил в объятия.

Стефания вздрогнула, а потом обмерла в его руках.

– Как часто бьётся ваше сердце!
– маркиз положил ладонь на её грудь.
– От страха?

– Нет, милорд, - прошептала виконтесса.
– От беспокойства за вас.

Рука Стефании легла ему на спину, сползла вниз до поясницы.

Предательское сердце билось всё сильнее по мере приближения его губ. Но Ивар не поцеловал - заключил её лицо в ладони.

Виконтесса, не отрываясь, смотрела ему в глаза, доверчиво, немного смущённо, с молчаливым вопросом: 'Что дальше?'.

Здесь нет чужих ушей, никто не видел её лица… Демон-искуситель шептал, что нужно сделать шаг, попытаться поверить. Разве не Ивар казался её самым милым, обходительным и добродетельным, разве он не нравился ей? Разве не ради него она пошла на авантюру с письмом и пробралась тогда в зал заседаний Совета благородных?

И Стефания подалась вперёд, практически уткнувшись носом в его грудь.

Полно, даже сестра заметила румянец после свиданий с маркизом.

Никогда, никогда ещё ей не были так приятны поцелуи мужчины, никогда ещё виконтесса не желала поцеловать мужчину - и боялась. Боялась разрушить то сказочное, волшебное оцепенение, охватывавшую её от объятий Ивара.

Сердце… Он прав, её сердце ждало его, билось из-за него. А воображение рисовало маркиза прекрасным благородным рыцарем - таким, каким она ещё в детстве представляла будущего мужа.

Опомнившись, Стефания отпрянула, но маркиз поймал её, прижал к себе. Губы легко коснулись шеи, заставляя поднять подбородок.

– Миледи, - тихо, прерывисто спросил маркиз, - скажите всего одно слово! Могу ли я надеяться?

– На что, милорд?
– так же тихо, полуприкрыв глаза, ответила виконтесса.

– На то, что я одарён вашей милостью?

Стефания моргнула. Его губы были так близко, и она, не выдержав, прикоснулась к ним, позволила приоткрыть себе рот, проникнуть в него.

Мир на время утратил образы и звуки, сосредоточившись на вкусе поцелуя.

Виконтесса и не заметила, как оказалась лежащей на постели. Её накидка лежала на пол. Маркиз навис над Стефанией, прижимая к себе, гладя и целуя лицо. Когда его руки собрали в складки юбки, коснувшись чулка, она будто проснулась и села.