Бумеранг

Неожиданно в голове Стаса родилась идея, не самая лучшая и беспроигрышная, но иных не было.

– Ребятки-и-и.
– жалобно заскулил он.

– Чэго тэбэ?
– отозвался тот, что справа.

– Мужики, в туалет сильно хочется. И по- маленькому, и по-большому не мешало бы.

– Пшол к псам!
– был ответ на просьбу.

– Ну, что вы, как нелюди, - канючил Стас.
– Описаюсь же. Да чего доброго в штаны наложу.

Для пущей убедительности Стас пустил порцию горячей жидкости по штанине и довольно громко испортил воздух.

– Фу-у!
– сморщил нос левый конвоир.

Правый склонился над пленником и удивлённо объявил:

– Да он в бруки писает! И, вроде, накакал даже!

– Сволочь!
– прокомментировал поведение Стаса левый и постучал в окошечко между кабиной и салоном.

Стеклопластик плавно отъехал в сторону.

– Он тут в штаны гадит, - как первоклашка учительнице пожаловался старшему левый конвоир.

Вахрам коротко выругался на своём родном диалекте, потом приказал на русском:

– Вывэди, Этого ешо нэ хватало.

Свернув на обочину, минивэн остановился. "Форд" преспокойно совершил объезд и скрылся за поворотом. Недовольно бурча себе под нос, один из конвоиров выбрался через боковую дверь наружу, и через несколько секунд его физиономия засвидетельствовала своё почтение в проёме распахнутой задней двери.

– Выходи, маму твою!

Елозя задницей по полу и помогая себе лопатками, Стас вывалился наружу и сумел подняться на ноги.

– Делай сваи дэла, только бэз шуток!
– Ствол "узи" нацелился на грудь пленника.

– Да какие шутки? Сейчас обделаюсь.

Снять брюки со скованными за спиной руками было довольно проблематично.

– Ты бы на минуту браслетики снял, а, - с мольбой в голосе попросил Стас. Не могу я так, сам видишь.

– Эх ты, чэго захатэл, - фыркнул конвоир.
– Дэлай так.

– Не получиться, - констатировал Громов.
– Тогда у меня есть другое предложение. Сними с меня штаны, а когда я все дела закончу, подотрёшь мой зад. Идёт?

– Ах, ты, мраз!
– не вытерпев такой дерзости, боевик зарядил Стасу автоматом в поддых.

– Что ж, придётся в штаны, - скорчившись от боли, засипел Громов, и ещё эффективнее, чем в прошлый раз испортил атмосферу.

Он уже потерял всякую надежду на успех задуманного предприятия, как вдруг боевик сжалился.

– Ладна, хрэн с табой!
– Поковырявшись ключиком в замке, расстегнул наручники.

– Вот спасибо... Я сейчас, - разминая руки, бубнил Громов.

– Скарэй давай, - торопил боевик, поправляя переброшенное через плечо оружие.

Стаса не надо было торопить и подгонять. Он и так всё сделал молниеносно. Ударом кулака в пах переломил противника пополам, потом приложил его лицо об своё колено. Боевик выключился. Стас успел разоружить его, как на шум прибежали второй конвоир и сам Вахрам с оружием в руках. Стас полоснул из трофейного "узи" по их ногам. Несколько пуль насквозь прошили стопы конвоира, ещё с пяток вжикнули по асфальту в миллиметре от ботинок Вахрама.

– Ты что? Ты что?
– трусливо отпрыгнул он в сторону.

– Брось пушку!
– По-звериному оскалившись, прорычал Стас.

Пистолет упал к ногам Громова. Он отфутболил его под автобусик.

– Зови водителя!
– приказал Громов.- И пусть выбросит своё оружие.

– Эй, за рулом!
– громко позвал Вахрам.
– Бросай оружие и иди суда!

Водитель не посмел ослушаться приказа старшего и с задранными вверх пустыми руками занял место рядом с Вахрамом. Раненный в ноги боевик пытался подняться, но, вскрикнув от острой боли, повалился на спину и замолчал.

– Ты всо равно умрош!
– В глазах Вахрама плясали дьявольские огни.

– Слушай ты, недоделанный! Я никого не убивал и знать не знаю, кто есть твой брат, - начал было, Стас, но потом понял, что не стоит терять на это время. Всё равно не поймут.

Конечно, можно было отправить всех этих кавказцев к их праотцам одним только нажатием на курок "узи". Но Стас убивать не хотел. Они ни в чём не виноваты. Двое уже безопасны. А вот эти...

Громов замахнулся и с силой обрушил "узи" на голову Вахрама. Тот кулём рухнул на асфальт. Водителю хватило одного удара кулаком в лоб, чтобы он тоже отключился.

Наконец-то можно было, как следует осмотреться. Куда же его привезли? До города не меньше пятнадцати километров, трасса пустая, вдалеке чернеет лес. Только туда. Пока туда, а там видно будет. Но прежде чем уйти отсюда, Стас обшарил карманы Вахрама. Ничего ценного в них не обнаружил, кроме мобильного телефона. По нему позвонил в милицию и коротко сообщил о нападении на автомобиль за пределами города. Упомянул о раненых. После чего стер свои отпечатки пальцев с телефона и оружия, побросал их рядом с валяющимися кавказцами и припустил в сторону леса.

"Форд Сиерра" ждал появления микроавтобуса довольно долго. Наконец, потеряв всякое терпение, Чен приказал быку развернуться и ехать обратно.

– Мать моя!
– На лице водителя "Форда" застыла печать изумления.

– Что там?
– Чен пытался рассмотреть, что же такое там произошло, что могло так удивить его быка. Разглядев лежащих без видимых признаков жизни кавказцев, напряг голосовые связки в диком крике:

– Валим отсюда!

В 10.10 по местному времени на пульт дежурного ГУВД поступил сигнал о вооружённом нападении на автомобиль за пределами города. Оперативники сумели уточнить координаты и выехали на место. По прибытию оказалось, что все потерпевшие срочно нуждаются во врачебной помощи на госпитальном уровне. Но и в больнице от кавказцев ничего путёвого о бандитском налёте на их автомобиль узнать не удалось. Подстреленного взяли на операционный стол, остальные с трудом вспомнили, как их зовут. Но милиционеры без работы себя не оставили. Очень скоро потерпевшие превратились в обвиняемых. Закон суров к тем, кто без специального разрешения посмел вооружиться. Короче, одно дело прикрыли, другое возбудили...

Глава 34.

Пока Чен добросовестно пас чернявую братву, в делах легализации стрельцовской группировки наметились первые вехи успеха. Обивание бесчисленных бюрократических порогов и преодоление множества административных рогаток вверенным лицом шефа принесли-таки положительные результаты. На столе Василия лежала гербовая бумага со всеми необходимыми подписями и печатями, дающее официальное разрешение властей города на открытие в городе частного охранного предприятия "Беркут", генеральным директором которого значился Василий Степанович Стрельцов. Надо отдать должное щедрости Василия. Он не поскупился и выложил за этот документ едва ли не половину всей казны группировки. Но ладно, бабки дело наживное, и пущены они в дело. Сожалеть об этом не стоит. Всё хорошо: и первоначальный штат имеется, и те лохи, которые под крышей стрельцовских когда-то работали, под ней и останутся, только на законном основании, и офис фирмы в грязь лицом не ударит.... Но возникла ещё одна проблема. Какая же охрана без оружия? Оружие было, и много. Только разрешения на него не было. Вот этим вопросом как раз и занимался Василий Стрельцов, ведя телефонные переговоры с каким-то офигительно важным лицом ГУВД, на тот момент, когда в его кабинет вошёл несколько встревоженный персональный секьюрити.

– Да, конечно, жду вас в воскресение на своей даче. Там всё и обсудим. Всенепременно. Всего хорошего. До встречи.
– Василий положил трубку на аппарат и взглянул на топчущегося в дверях Чена.
– Проходи.

Чен боязливо пристроился в самом дальнем кресле.

– Чего, как в штаны наложил?
– созерцая какой-то виноватый вид азиата, и сам нахмурился Василий.

Предчувствовал он что-то нехорошее, и вот точно...

– Громову удалось бежать, - тихим голосом проговорил Чен.