Бумеранг

Он вернулся ко мне. Я трепетала, меня тянуло к нему.

– Я нашел, хотя, честно скажу, ты меня отвлекала.

Он мягко привлек меня за талию к себе. Приятно запахло резким мужским одеколоном. Лицо гладко выбрито, длинные волосы со лба доходят до уровня сережки – гвоздика в его ухе.

Я чувствую все, каждый его выдох, его горячие ладони на моей талии даже через свитер приятно жгут кожу. Он начал медленно вести нас к преподавательскому столу. Я не хочу, чтобы он отпускал. Алексей резко посадил меня на стол, и коснулся кончика моего носа своим. Какой же он притягательный. Я и не думала, что может вот так тянуть к мужчине! Он медленно коснулся губами уголка моего рта, потом снова и снова, так неторопливо, будто в замедленной съемке. Это фантастически приятно, я рада, что сижу, стоять сейчас я бы не смогла: тело совершенно обмякло. Мое тело будто не подчиняется разуму, оно принадлежит этому, пока почти не знакомому мужчине.

– Я хочу перелететь домой, – неожиданно прошептала я.

– Перелететь? – Алексей тоже говорил шепотом, обжигая горячим дыханием.

– А идти я никак не смогу! – резко и со смехом выкрикнула я, и спрыгнув со стола, закинула на него ножку в лакированном сапоге на тонкой шпильке. – У меня от Вас все плывет перед глазами, я не смогу сохранять равновесие, – как-то по-детски задиристо и громко добавила я.

Алексей чуть наклонил голову, отчего грива его длинных волос закрыла глаза, потом резко тряхнул ею и прошептал хрипло и соблазнительно: «Я сяду за твой руль, малышка».

Мы уже почти подъезжали к дому, в котором я снимаю квартиру. Но рой мыслей так и свистел в голове. Что будет дальше? Он только привез меня, или будет что-то? Все ли прибрано у меня в комнате или на кровати опять разбросано нижнее белье, которое я не поместила обратно в ящик после того, как выбрала что надеть сегодня? О чем думает сейчас Алексей Самсонов?

– Малыш, скажи, ты хочешь меня? Ты готова отдаться мне? Я вижу, что твое тело согласно, а вот твоя голова? Я хочу, чтобы это было и твое решение тоже.

Я не могла говорить от волнения, а только кивнула несколько раз и опустила глаза в пол.

Из моей памяти совершенно вылетело то, как мы поднимались по лестнице на шестой этаж. Очнулась я, когда связка ключей выпала у меня из рук и громко отозвалась звоном в пустом подъезде. Мужчина сам открыл дверь. Мы зашли и остались вместе, далеко от всего мира, в темноте маленького рая.

Мужчина, который так меня волнует, в моей квартире, а я в его власти. Ну и ситуация! Я чувствую, как меня бьет мелкая дрожь, и вряд ли это из-за промозглой погоды.

– Давай, я напою нас горячим чаем? – неожиданное предложение разрядило ситуацию.

Когда большая кружка дымящегося чая с медом стояла передо мной, стало так спокойно и тепло. Дрожь прошла, я думала о том, когда же он подойдет ко мне. Но мой преподаватель, похоже, не спешил. Я отпила несколько глотков и поблагодарила его.

– Ты такая красивая, – произнес Алексей, сжимая свою кружку двумя руками.

Я, непонятно зачем, предложила коньяк. Да-да, у меня есть бутылка отличного коньяка, которую мне подарил мой фотограф в знак особой признательности. Согласна, странный подарок, но…

Алексей открыл бутылку и отпил прямо из горлышка. Это буквально завело меня. Такой красивый, в синих джинсах и выправленной черной рубашке. Когда он запрокидывает бутылку, его волосы ниспадают на плечи и открывают широкие скулы. А дорогой камешек в ухе поблескивает от света кухонного бра. Я сделала один глоток из бутылки и отставила ее. Самсонов подошел, взял за руку и повел в комнату. Он жестом велел мне сесть, а сам зажег торшер со словами: «Хочу тебя видеть». Он расстегнул свою рубаху, и она скользнула на пол. Идеальный торс, темные волосы на груди, накаченные руки и широкие плечи. «Этот Аполлон может делать со мной все, что захочет», – твердо решила я.

Алексей подошел ко мне, я зачем-то резко встала и прижалась спиной к стене. Он стоял так близко, что только ладонь могла поместиться между нами. Я почувствовала, как его руки скользнули под мой свитер. Я думаю только о том, чтобы он гладил меня везде, я хочу, чтобы он гладил меня ниже, гораздо ниже груди. Мужчина, будто услышав мои мысли, начал уверенно и быстро расстегивать молнию моих брюк. В голове эхом отзывались звуки расстегивания молнии, кнопочек, шуршание свитера, стягиваемого через голову. Я помогла ему снять с себя все и осталась в маленьких кружевных трусиках. Одна его рука гладила меня по ягодице, а вторая скользнула между ног по мягкому атласу нижнего белья. Он отвел ткань в сторону и раздвинул мою плоть. Я едва не повисла на его руке. Мне хотелось, чтоб он делал это еще и еще, продвигаясь глубже.

– О, малышка, да ты совсем мокрая…

Его шепот сводил меня с ума. Я таяла от желания. Но ничего не могла делать, могла только поддаться. Алексей прижал меня собой к стене. Через джинсы начинается совершенно другая, пока не ведомая мне жизнь. Его дыхание становилось все чаще, а мое сердце в ответ колотилось все быстрее.

– Волнуешься? У тебя это в первый раз, – он скорее сказал, чем спросил.

***

Она смотрела своими чистыми глазами и я понимал, как она доверяет мне. Белоснежное белье ей очень шло. Я не хочу причинить ей боль. Я вспомнил годы своей юности, когда лишал девушку девственности. Мы были молоды, пьяны. И мне было все равно – больно ей будет или нет. Но сейчас другой случай, я очарован. И если она в какой-либо момент скажет «нет», я услышу.

Когда его горячее дыхание обжигало мои чувственные мысли, мне показалось, что время остановилось и мы стали вечным биением Вселенной.

Занимаясь любовью

Разливаясь рекой по ногам,

Больно режет твой нож мою плоть.

И забыться бы в омуте нам,

В ледяную разбиться бы кровь.

Разлететься грозой снеговой,

Отдохнув, наконец, от тебя,

Но наполнена я до краев,

И по каплям стекает мечта.

Как волной накрывает меня,

И не в силах колени убрать,

Душит сердце тугая струя,

Мы не можем порывы унять.

***

Второго декабря у Танюшки день рождения. Я хочу вылететь к ней. Для Тани это будет приятный шок. Да и мне так хочется отдохнуть, отвлечься. Сегодня нужно успеть в агентство за гонораром (надеюсь, он меня порадует) и на кастинг для рекламы. В такие насыщенные дни я вспоминаю Нину. Она каждое утро, сидя за чашечкой чая под музыку Сан-Ремо, составляет список дел на день: то, что срочно нужно успеть ко времени, просто важные дела и что-нибудь «на закуску» – дела маловажные. Тут же, если необходимо подписывает время встреч, звонков, номера телефонов, имена нужных людей. Разумеется, она согласует этот план с планом на неделю и на месяц. Интересно, что написано в ее плане на ближайшие полвека? Нет, ну она умничка, конечно. Буду у нее этому учиться. Она и успевает кучу всего сделать, говорит, что это все чудо-план!

***

Мои пробы! Я провалилась. Съемка на телевидении в рекламе йогурта была почти в кармане. Но меня обошла какая-то рыжая швабра! Я зла, я не понимаю, как могла проиграть? С горем пополам доехала до агентства и захожу к нашей главной. В кабинете она была не одна: на диванчике, вальяжно развалившись, сидел Яков и шумно потягивал горячий кофе. Он работал здесь. Как я поняла, он помогал приезжим моделям тут устраиваться.

– Здравствуй, Виктория, – с улыбкой проговорила Маргарита Львовна.