Буревестник

Сеня, подъезжая к лесу, внимательно смотрел по сторонам, пытаясь понять, где высадить Валеру.

— Ни черта не видно. Всё-таки не люблю ездить ночью…

— Тормози тут, я уж найду дорогу.

— Как знаешь…

Валера вышел из машины и протянул Сене руку, чтобы попрощаться.

— До встречи.

— До скорой встречи, — сказал Сеня и подмигнул.

Взвизгнули тормоза, вишнёвая «пятёрка» умчалась вдаль.

Валера потопал в полутьме в направлении своей избы. Хотелось задуматься о том, что произошло за день, но к реальности постоянно возвращали тяжёлые ключи, которые, оттягивая карман штанов, при ходьбе звонко стучали о бедро.

«Нет, никаких решений сегодня — только завтра. Будет день, будет пища для ума».

По ковру из жухлой травы и пожелтевших сосновых иголок мужчина добрался до дома. Здесь, в приятной природной тишине, никто не ждал и не встречал, изба одиноко глядела окнами без света. Арсений же приглашал опять в этот город, шумный, грязный, беспокойный. Сильно ли он расстроится, если ему отказать? «Прости, Сеня, но я передумал — просто приезжай раз в месяц и привози своих, сделаю из вас атомщиков, а там делайте что хотите, только меня не трогайте». Или всё-таки дать цивилизации ещё один шанс? А, город? Покажешь свои лучшие стороны? Те грани, за которые тебя можно если не полюбить, то хотя бы принять?

«Сколько ж можно себя одёргивать, а? Все решения — только после пробуждения!»

Валера зашёл в избу, достал из-под стола свечу и зажёг спичками, которые валялись на полке, чтобы хоть чуток оживить пространство. Затем спустился в погреб и включил там лампу — стало менее уныло.

Через пять минут сборов Валера был готов: последним эпизодом сегодняшней программы является долгожданный поход в баню, которую он загодя «арендовал» у тёти Нюры. Дождь, конечно, немного смыл накопившуюся за день грязь, но местами нужно потереть посильнее. А в первую очередь, пройтись ментальной мочалкой по разуму, который покрылся коркой из тяжёлых мыслей и неприятных воспоминаний.

Покрепче зажав в руках свёрток с чистой одеждой и берёзовый веник, Валера погасил весь свет в избе и нырнул в темноту леса.

1.3

Только-только рассвело, но солнце спряталось за слоем серого небесного металла, который, как купол, накрывал мир. Вкупе с холодным ветром всё это называлось одним словом — осень. Может, лето, взяв приставку «бабье», ещё заглянет на недельку, но дальше тепло вместе с птицами будет улетать в южное полушарие планеты.

Валера сел на пороге избы и крепко задумался: «Итак, сейчас есть две большие цели: завершить все дела и запланировать новые».

Половину первой цели удалось достичь, всего лишь сообщив о своём отъезде тёте Нюре. Уже к обеду это будут знать во всех окрестных деревнях.

Вообще местные делились на тех, кто никогда не ждал Валеру, понимая, что он, как его отец в своё время, совершенно непредсказуем и появляется когда ему угодно, и на тех, кто ждал его постоянно, передавал «заявки» через третьи руки и уста или даже поджидал на пороге его дома. Всё разом оборвалось нынешним летом после лесного пожара: дом Валеры был сожжён, а сам он пропал. Народ роптал всего несколько дней, пока не объявилась тётя Нюра, которая заявила, что видела лесника своими глазами в компании молодых людей и что Валера заявил, что возвращаться в лес пока не собирается. Обвинив каждого встречного в том, что своим чересчур настойчивым поведением они спугнули Валеру так, что тот умчал в город, тётя Нюра пристыдила всех, кто когда-либо обращался к нему за помощью.

Валера, вернувшись после городских злоключений, столкнулся с тем, что желающих его использовать стало меньше. Что ж, из этого мужчина извлёк пользу, тратя часть времени и сил на восстановление дома. А если учесть, что сезон посадок и уборок подходит к концу, можно не беспокоиться, что в ближайшие дни в дверь его избы постучат.

Но помимо помощи деревенским есть и более-менее основная обязанность — лесничество. Придя в администрацию одной из деревень, с которой ранее изредка пересекался, Валера был неприятно удивлён оказанным вниманием: к нему вышли с распростёртыми объятьями, поинтересовались чем только можно, выделили какие-то средства и даже волонтёров на восстановление леса. На резонный вопрос: «Что тут происходит?» — кое-как был получен ответ, что давеча к ним нагрянули из «природоохранной организации», которая курирует специально обученных для ухаживания за природой людей, и что Валера, как его отец, входит в их число. «Эннея, — сразу догадался Валера. — Стоило ждать их появления… Но теперь они со мной надолго».

«Организация», по словам деревенского начальства, настояла на том, чтобы Валере с одной стороны дали полный карт-бланш на любую деятельность в рамках законов Российской Федерации и границах леса, а с другой — помогали по первому его зову. Этим правом мужчина пока не воспользовался и вряд ли станет.

Вот и пришло время: Валера, приведя себя в максимально социально-приемлемый вид, несколько часов провёл в администрации деревни, сначала ожидая приёма, а затем в обсуждении того, что вот-вот отбудет на некоторый срок и некоторые обязанности исполнять не сможет.

— Это связано с вашей… организацией? — прозвучало полушёпотом.

— В какой-то степени, — ответил Валера, понимая, что невольно упредил все остальные вопросы.

Днём, раздражённый и вымотанный от общения с людьми, которые одновременно боятся и слегка презирают его, Валера вернулся домой. Разум требовал отдыха, а тело, наоборот, истово желало деятельности, поэтому следующие часы Валера посвятил приведению избы в статус жилой постройки: устранение щелей, латание крыши и прочая.

Дела кончились только к позднему вечеру. Вымотанный от работы, но довольный, Валера, как в начале дня, присел на пороге избы.

«А теперь, собственно, второй вопрос: зачем мне ехать в город?»

Доводы «за»: обучить сущностям Дарью и Глеба; посмотреть на город без погонь и пряток; набраться впечатлений настолько, чтобы глупых желаний, приведших к помощи Алине и последующим событиям, не возникало ещё много лет; набрать новых интересных сущностей, которые могут попасться только там. Пожалуй, всё.

Доводы «против»: обучение одновременно двоих может сказаться на качестве и собственных силах; шум, гам, толпы народа; можно неведомым образом пересечься с Алиной. К последнему Валера не готов больше всего — до сих пор сложно держать разум холодным и не переключаться на эмоции, вспоминая её.

Примерно ничья, чаши весов так и продолжают балансировать. Хоть монетку бросай.

…Однажды бабушка, которой подросток Валера помогал по хозяйству, обучила его простейшему гаданию на обычных игральных картах. Придя домой, Валера периодически упражнялся в этом нехитром деле. Отец заметил и скрестил руки на груди:

— Ты обращаешься к случаю? Что ж, ты имеешь на это право. Только знай: разум может не почувствовать, но всегда будет за тебя; сердце может не увидеть, но тоже всегда примет твою сторону. А случаю на тебя плевать, и ответы, верные и нет, он будет давать лишь для того, чтобы ты от него отстал.

После этого карты перекочевали сначала в самый дальний книжный угол, а затем и вовсе исчезли, что Валера даже не отразил.

Итак, разум и сердце говорят ясно: ехать в первую очередь надо к молодёжи. Если, конечно, Дарья и Глеб на самом деле хотят обучаться.

«Что ж, решено, — мысленно заключил Валера. — Но когда? Завтра?»

Мужчина посмотрел на небо, которое низко нависало над головой, и задумался. После заката может и дождь пойти… Тогда самое время для испытания избы.

Валера вытащил из погреба спальный мешок. Эту ночь он впервые за долгое время проведёт в помещении, и, если не проснётся от завывающего ветра, нашедшего щель, или капель воды, проникнувших через крышу, то можно наконец задуматься о том, чтобы соорудить себе кровать. Но только после успешного завершения всех дел в городе.