Бурвиль
Шрифт:
удовлетворения отвергнутых жен, тоскующих по любви. "Этот фильм послужит оздоровлению общества", - говорит Моки.
Бурвиль с восторгом соглашается на предложение Моки и передает сценарий Триву, своему импресарио.
20 июня 1969 года. Моки навещает Трива. Он застает его в слезах - по словам врачей, дни Бурвиля сочтены. Страховые агенты проникают во все тайны, даже медицинские - такова их профессия, - и отказываются страховать "Эталон". Жан-Пьер Моки лично умоляет самого отзывчивого из них - Буржуа. Встреча состоялась в кабинете агента. Бурвиль в своем неизменном костюме в клетку и вязаном галстуке. Вокруг него суровые господа, которые не позволяют втирать себе очки. В конце концов Буржуа дает согласие страховать фильм, но только день за днем и с оговоркой,
– Вы уже добились страховки?
– Разумеется, - отвечает Моки.
– Я уже приступил к диалогам. Стал бы я работать, не будучи уверен в результате? Отныне Бурвиль определяет свои шансы на жизнь по поведению страховых агентов.
Сентябрь 1969 года. Продуваемый ветром рабочий поселок Сервер. Жан-Пьер Моки выбрал его как место действия своего нового фильма. Это в 973 километрах от Парижа, далеко от медицинских светил и больниц. Бурвиль чувствует себя немного лучше, к нему вернулась былая беззаботность. Он занимает пятый номер гостиницы "Наблюдательная вышка". По утрам он в купальном халате выходит на пляж, с наслаждением погружается в сентябрьскую, уже прохладную воду и даже уплывает далеко от берега. Мишель Лонсдейл сопровождает его, опасаясь, как бы ему не стало плохо.
Часто Бурвиль рассказывает ему придуманные истории. Например: однажды Де Голль принимал актеров. Рядом с ним находится советник, напоминавший ему фильмы и роли приглашенных. Представляется Жак Тати, и советник шепчет президенту республики на ушко: "Мой дядя". И когда Тати протягивает руку, Де Голль приветствует его словами: "Рад приветствовать дядю моего советника".
11 сентября 1969 года. Утром горничная стучится в дверь пятого номера. Ответа нет. Она хочет открыть дверь без разрешения, но Бурвиль заперся на ключ. Ему звонят по телефону от портье. Никто не отвечает. Наконец директор отеля отпирает дверь отмычкой. Бурвиль лежит без сознания в постели на спине. Вызывают врача. Тот делает Бурвилю укол. Час спустя он на съемочной площадке. Никому не говорят о происшедшем. Он показывает свою старую фотографию актеру Рафаэлю Деляпарту: "Посмотрите, как я изменился. В тридцать лет я выглядел совершенно не таким, как сейчас. Как жизнь меняет человека! Как меняет его болезнь! Посмотрите на Саша Гитри... Надо поступать, как он. Никогда не останавливаться. Даже зная, что очень болен, надо работать до последнего, а потом исчезнуть..." Взгляд его устремился вдаль, словно он вдруг стал очень одиноким...
18 декабря 1969 года. Бурвиль и режиссер Жан-Пьер Мельвиль в темных американских очках сидят в небольшом просмотровом зале на улице Понтье. Его стены обтянуты бежевым полотном. Бурвиля немного волнует присутствие Мельвиля, о котором рассказывают легенды.
"Я покажу вам фильм под названием "Хладнокровно", -говорит режиссер.
– Когда я дотронусь до вас рукой, вы увидите полицейского в исполнении Джона Форсайта. Я хочу, чтобы вы были именно таким".
Когда Форсайт появляется на экране, Бурвиль шепчет: "Но он красивый. А я нет. К тому же он хорошо одет". "И вы будете красивым, - отвечает Мельвиль, - и таким же элегантным, как он".
Жан-Пьер Мельвиль выбрал Бурвиля на роль полицейского в своем очередном фильме "Красный круг". В тот же день оба они ужинают во вьетнамском ресторане на улице Понтье, декорированном пастельными эстампами. Тут Бурвиль в первый раз заговорил о своей болезни. Мельвиль успокаивает его, приводя в пример известного американского актера: "Он снялся в более чем десяти
фильмах после удаления раковой опухоли в легких. Болезни даже со страшным названием излечимы". На следующий день Мельвиль ведет Бурвиля к своему портному. Он заказывает ему два строгих темных костюма на три пуговицы и белые рубашки с мягким воротом по итальянской моде. Бурвиль без ума от радости: "Никогда в жизни я не был так хорошо одет. Как вы думаете, смогу я выкупить эти костюмы по окончании фильма?"Съемки начались 18 января 1970 года в Марселе. Бурвиль ужасно устал. По всему его телу начинают торчать узелки. Один узелок на голове торчал словно шишка. Он встретил Пьеретт Брюно, автора пьесы "Пепи". В течение семи лет они играли вместе на сцене. Маленькая блондинка из Марселя, с миндалевидными глазами, уводит его завтракать к берегу моря, где у нее белый дом с террасой.
– Скажи-ка, что это у тебя на голове?
– спрашивает она Бурвиля за столом.
– Я стукнулся головой о притолоку.
Боязнь "страшного названия" своей болезни? Боязнь страховых агентов? Возможно, и то и другое.
18 января 1970 года Бурвиль снимается в маленьком вокзале Марсель-Обань. Он все время суетится, ходит вразвалку.
– Перестаньте кривляться, - говорит ему режиссер, - надо, чтобы вы были весь - одно целое.
А между тем болезнь продолжает его точить.
20 февраля он вынужден снова обратиться в клинику для повторного лечения кобальтовой пушкой. Он никому об этом не говорит. Ему удалили шишку с головы, но по всему телу выступили другие утолщения, и он катастрофически худеет.
27 февраля 1970 года на студии в Булони Бурвиль замечает за декорацией ювелирного магазина фигуру атлета. Это страховой агент Буржуа. Он ведет серьезный разговор с Мельвилем. Бурвиль издали наблюдает за ними. Когда они расстаются, Бурвиль налетает на Мельвиля:
– Что он вам говорил?
– Ничего, - небрежно ответил Мельвиль, - я ему сказал, что вы чувствуете себя очень хорошо. Что вы даже бежали по лесочку в сцене преследования.
Апрель 1970 года. Бурвиль страдает от сильных болей. Сеансы облучения теперь стали ежедневными. Каждый вечер Бурвиля отводит в клинику друг его сына. Он похудел на десять килограммов.
6 апреля Бурвиль начинает сниматься в фильме "Атлантический вал". 7 апреля он устроил себе в отеле пантагрюэлевский пир: омары, устрицы, рыба. Оператор Ален Леван говорит ему:
– Судя по вашему виду, вы себя чувствуете хорошо, Андре.
– Да, лучше, - отвечает Бурвиль, - но меня все еще донимает ревматизм.
16 апреля 1970 года. Снимается сцена драки в кафе. Две первые потасовки проходят хорошо. Но во время последней случилась беда: пятясь назад, Бурвиль ударяется о столб, с криком падает навзничь и теряет сознание... С этого времени болезнь прогрессирует со страшной силой. Утром его одевает жена. Он уже не может завязывать шнурки. В уборной Анни Моро, его постоянная костюмерша, помогает ему облачаться в костюм персонажа. Его спина покрыта крестиками, сделанными мелом, - мишенями для кобальтовой пушки.
Июль 1970 года. Бурвиль удалился к себе в Мортенвиль. Как он любит это время года с его ароматом сжатого овса! Ему вспоминаются слова, как-то сказанные Уильямом Холденом, его партнером по фильму "Рождественская елка": "Когда вы почувствуете себя плохо, возвращайтесь в родные края подышать свежим воздухом своего детства и поесть домашнюю пищу".
Но почки начинают выходить из строя.
Но он катастрофически худеет.
Но боли уже не унимаются.
"И все-таки мне не хочется умирать".
5 августа 1970 года. Бурвиль сказал жене: "Я ложусь, чтобы больше не встать".
6 августа 1970 года. Бурвиля вызвали озвучить реплику в фильме "Красный круг". В 17.00 он в тонстудии. Мельвиль его с трудом узнает, так он ужасно похудел и изменился.
– Простите, что я сижу, - едва слышно говорит он.
– Ночью у меня страшно разболелись почки.
Он уже лжет не самому себе, хватаясь за соломинку, а из корректности. Гаснет свет. Бурвилю надо произнести одну-единственную фразу: "Директор сказал, что только