Буря
Шрифт:
Аудроне задумалась.
— Это все проклятый коктейль. «Радугу» я больше не пью!
— Правду скажешь или мне опять жить в счастливом неведении? — Киаран сунул ладонь под подушку и зевнул.
Аудроне снова задумалась. Явно взвешивала все «за» и «против».
— Давай сначала позавтракаем, а потом поговорим. Идет?
— Идет, — согласился он. — Душ ждет, новую зубную щетку возьмешь в ящике под раковиной.
Аудроне оставила одеяло на краю кровати и пошла в душ. Киаран встал, открыл свой шкаф и достал из него вещи Аудроне, которые принес еще ночью, пока она спала.
Запиликал сигнал экстренного извещения по сети, и Киаран открыл сообщение. Прочел его и продолжал глядеть в голографическую проекцию перед глазами.
«Тело капитана первого ранга Джефа Ринера было обнаружено в подсобном помещении ночного клуба „Луита“. В
Дверь в ванную открылась и в ней замерла обнаженная Аудроне. Она даже не вытерлась. Вода стекала с ее мокрых волос и капала на пол. Аудроне щелкала пальцами и смотрела в одну точку, словно завороженная.
— Джефа убили, — каким-то отстраненным тоном произнесла она. — Все из-за меня… Я сболтнула лишнее…
Киаран коснулся датчика за ухом и отключил голограмму перед глазами. Он подошел к Аудроне и обнял ее. Майка постепенно пропитывалась каплями воды с ее тела и мокрых волос, а дышать становилось все тяжелее.
— Что было на том накопителе, Киаран? — прошептала Аудроне. — Что именно они записали на него?
— Твой допрос. Как тебе показывали кадры с телами из лаборатории. Ты почему-то сразу начала спрашивать звездную дату. Потом была запись твоей беседы с Лала Ли. Она убеждала тебя начать сотрудничать. Затем запись с Сюзанной Мэль. Она отбивала телеграфный код пальцами по столу.
— То есть Альянс все еще не подсказал тебе, что я натворила…
— Что ты натворила, Аудроне? — он сильнее прижал пальцы к прохладной коже ее спины.
— Эфонцы придут за номером двадцать девять, — голос Аудроне был похож на монотонный сип. — Теперь они знают, что к эксперименту было допущено двадцать восемь человек, и придут за двадцать девятой.
— Что ты хочешь этим сказать…
— Аудроне Мэль из этой реальности была двадцать восьмой, — голос Аудроне дрожал. — И она погибла в ходе эксперимента. Я — номер двадцать девять. И я не из этой реальности.
Киаран закрыл глаза и сосредоточился на фактах. Мысли казались ватными. Очевидно, сказывалась попойка и полудрема, в которой он провел почти всю ночь. — «Номер двадцать девять». — «Твоя мама и не твоя одновременно». — «Кого ты видишь, глядя на меня? Свою дочь или убийцу?» Она имела в виду «ты видишь убийцу своей дочери».
— Чем ты болеешь? — тихо спросил он.
— Это не совсем болезнь, — Аудроне уперлась лбом в его плечо. — Реальность знает, что я здесь чужая, и отторгает меня. Как живая, как нечто, что может чувствовать, она в курсе, что двадцать девятый номер здесь лишний. Тартас просто на время обманывает ее вибрациями своего амортира.
— И как сделать так, чтобы она тебя приняла?
— Повторить эксперимент и вернуть меня туда, откуда я пришла.
Киаран перестал дышать. Слишком много информации, которую его мозг еще не успел «переварить». Информации, которую не хотел воспринимать и отторгал, совсем как реальность отторгает Аудроне.
— А если не вернуть тебя назад, что будет? — тихо спросил он, надеясь услышать, что есть еще какой-нибудь способ, какой-нибудь шанс помочь Аудроне остаться здесь и быть здоровой.
— Я не стану жить в постоянной зависимости от шамана. Уж лучше сдохнуть.
— Должно существовать другое решение этой проблемы. Какой-нибудь способ, чтобы ты…
— Осталась здесь? — прошептала она.
— Да. Чтобы ты осталась здесь.
— Не волнуйся, — она медленно выдохнула, — пока что Альянсу невыгодно возвращать меня обратно. По крайней мере до тех пор, пока они не найдут Десницу. Или другого ученого, способного повторить эксперимент и провести расчеты.
— Профессор Робертсон погиб… — Киаран резко отстранился от нее. — Он повторил твой эксперимент и остался в живых. Но погиб во время нашего задания…
Аудроне выпрямилась и отвела взгляд.
— Тайна личности Десницы так и должна остаться тайной. Робертсон слишком многое понял, и его эксперимент не привел к таким последствиям, как мой. В контексте будущего имеют значение только последствия. Робертсон обманул эфонцев, но вряд ли бы он обманул Альянс. Все должно было выглядеть правдоподобно. Робертсона ранят, а Вильям не успевает его спасти. Я лишь попросила Вильяма выскочить из укрытия раньше на две секунды. Тартас сорвался с места, опасаясь за жизнь человека, к которому начал испытывать привязанность. Вильям стал спасать Тартаса,
а не Робертсона, потому тоже испытывал к Тартасу привязанность. Робертсон перед смертью сказал то, что должен был. Имя Десницы осталось тайной. Данные, которые я попросила тебя скопировать на модуль, не представляют никакой ценности. Все самые важные секреты Робертсон унес с собой на тот свет. Конечно, перед Альянсом я подставилась. Но они не могут со стопроцентной вероятностью утверждать, что я играю не на их стороне. Моя реальность мало чем отличалась от твоей: война, длиною в сорок лет, две стороны, каждая их которых обогащается на гибели и страданиях других людей, и поиски Десницы как орудия контроля будущего Вселенной. Своей реальности я помочь ничем не могу. Я даже не уверена, что она не исчезла навсегда, ведь с момента моего появления в этом мире я ни разу не видела ее. Возможно, мой эксперимент уничтожил целый мир, хотя, с точки зрения науки, это невозможно.Киаран отступил от нее еще на шаг.
— Тогда зачем тебе все это? Что ты делаешь здесь, в этом мире?
— Я хочу его спасти, — осознанно и четко произнесла Аудроне. — Иногда мы можем что-то сделать, но находим тысячи причин остаться в стороне. Я оказалась здесь и могу остановить войну. Так почему бы мне этого не сделать? — она подняла глаза на Киарана. — Почему бы тебе не сделать это вместе со мной? Ведь на самом деле все зависит не от меня, а от тебя. Я лишь стала Шуйцой, — она протянула ему ладонь. — Левой рукой, которая помогает правой, указывая направление. Шуйца шепчет на ухо подсказки Деснице, — Аудроне указала на свое ухо, — и, словно шея, — повертела головой, — поворачивает голову в сторону верного пути. Шуйца ничего не решает, и сама ничего не определяет, но без ее участия не обходится ни один выбор Десницы. Шуйца не стационарна, — Аудроне поморщилась. — Роль всегда меняется, выпадая то на плечи одного человека в жизни Десницы, то на спину другого. Сейчас я исполняю роль Шуйцы в твоей жизни. Мы с тобой, — она указала на него и себя, — самое сильное оружие в этом мире, потому что мы способны этот мир изменить. Вчера ты создал новый перекресток, пытаясь отделаться от Афины и найти меня. Не я сделала этот шаг и перевернула все с ног на голову, а ты. Такое оружие, как мы с тобой, не должно достаться ни Альянсу, ни эфонцам. Если мы хотим остановить войну, то должны быть где-то посредине и играть по собственным правилам, обманывая и тех, и других.
— Мне кажется, что я тебя не знаю, — Киаран отступил назад и уперся в спинку своего кресла.
— А мне кажется, что ты меня любишь! — Аудроне повысила тон. — Поэтому приревновал к Джефу. Поэтому не остался с Афиной и выдернул в разрыв меня. Поэтому принес меня сюда. Поэтому сейчас смотришь на меня с такой мукой во взгляде, не зная, то ли бежать со всех ног, то ли довериться и следовать за мной дальше. Ты уже принял решение, Киаран. Не сейчас, раньше, когда услышал мой разговор с Лала Ли в доме Тартаса на Равнерии, — она говорила спокойно, но ее голос пробирал до костей. — Ты все понял и шагнул в тень. И сохранил мой секрет ото всех.
— С кем ты сотрудничаешь? — Киаран исподлобья сверлил ее пристальным взглядом.
— С тобой, — не задумываясь, ответила она. — И как я уже неоднократно повторяла, чтобы кардинально изменить будущее этой реальности, нам с тобой нужно выжить, — она развернулась, схватила полотенце и начала вытираться. — Запросы Вильяма на счет моего армирования уже привлекли ко мне ненужное внимание. Аудроне Мэль из этой реальности никогда не проводили процедуру армирования тканей, но об этом знают только те, кто посвящен в мою тайну. Если Вильям и дальше продолжит выяснять, что не так с моим телом, Альянс может избавиться от него навсегда. Если с Вилли что-то случится, это подкосит Тартаса. Эмоциональное состояние шамана слишком сильно влияет на его способности. Поэтому ко мне приставили именно равнерийца, потому что считается, что они наименее эмоциональные среди всех рас. Но кому, как не равнерийцам, знать, где они прячут свои эмоции? — она указала на свою грудь. — Тартас — сильный Шаман. Но если Вилли убьют, это подорвет его способности. Более того, Тартас мой друг, и я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Поэтому, — Аудроне вышла в комнату, нашла свои вещи на кровати Киарана и начала одеваться, — поговори с Вильямом и попроси его остановиться. Объясни, что он лишится головы, если продолжит в том же духе рассылать всем и вся запросы на счет моего состояния. Тартасу ты можешь доверять во всем. Он знает, что происходит и какие у меня цели.