Буря

— Кстати, Александр Павлович, — остановил я готовившемуся выйти из кабинета генералу. — Почему бы вам не учредить собственную награду? Станете лично отмечать самых лучших. И городовых там, и прочих. Властью министра, без обращения к государю. Вы же присваиваете своим офицерам звания, верно? Теперь еще и медаль будет. Пусть она будет назваться… ну, допустим «За отличие по охране общественного порядка».

— За отличие по охране общественного порядка? — переспросил министр.

— Ну да, — подтвердил я. — Будет у вас ведомственная медаль. А можете еще учредить знак «Отличный полицейский» или «Почетный работник МВД» для чиновников.

Окрыленный Кутепов ушел, а я, оставаясь в кабинете подумал — а почему это министр внутренних дел не возьмет персональный поезд, а предпочитает ехать на обычном, пассажирском? Уж я бы против и слова не сказал. Но с другой стороны — война, график движения напряженный. Впихивать в этот график министерский поезд, давать ему «зеленую улицу» — перебор. Вот тут уже и мне могут доложить и нажаловаться. Так что, все правильно. Надеюсь, министр не поедет в общем вагоне?

Обязать, что ли, своих министров использовать самолеты для передвижения по стране? Нет, не стану. Кутепов — человек немолодой, да и Джугашвили тоже.

Если министр внутренних дел порадовал государя, то начальник КГБ огорчил. Опять-таки, ну как огорчил? В сущности, рабочий момент. Можно предполагать, что такую большую лодку как Россия станут раскачивать изнутри. Или все-таки это влияние извне?

Мезинцев принес мне прокламацию, созданную новой политической организацией, именующую себя «новыми социалистами».

Ничего нового для меня в ней не было, но тем не менее, увидеть строки о том, что «Российская империя — это тюрьма народов», знакомые мне из учебников истории моего времени, было странно.

И речь шла о том, что Россия должна не то «самораспуститься», не то «саморазвалиться». Мол — если государь не отпустит на свободу народы, томящиеся в неволе, то его это заставят сделать.

Ещё одна любопытная деталь. Автор, а может быть авторы, говорили о том, что России вообще и русскому человеку в частности присущ «великодержавный шовинизм», состоящий из идеологии господствующих классов нации, которая занимает доминирующее положение в государстве и официально объявляет свою собственную нацию основной нацией.

Что-то мне эти слова напоминали. И что-то, очень знакомое. Батюшки! Так это же работа Владимира Ильича Ленина. Если не ошибаюсь, «Рабочий класс и национальный вопрос». Предыдущее поколения студентов-историков, изучавшее помимо своей истории еще и Историю КПСС, говорят конспектировало работы Ленина и чуть ли не заучивало их наизусть. Про конспектирование верю, а вот про заучивание — не очень.

Помнится, в своей статье Владимир Ильич утверждал, что великодержавный шовинизм возник в эпоху образования колониальных империй, буржуазных национальностей и наций, многонациональных государств.

Владимир Ильич в этой истории не состоялся, как лидер пролетариата и творец пролетарской революции, а вот его идеи откуда-то взялись. Или — идеи носятся в воздухе, важно, чтобы кто-то их подхватил и оформил в письменном виде?

Вот и здесь, прокламация утверждает, что «Политика русской нации направлена на порабощение других наций, лишение их самостоятельности в различных сферах жизни. Политика императора Александра направлена на разжигание ненависти и вражды между народами, населяющими империю, травлю малочисленных народов».

Когда это я успел разжечь ненависть и вражду? И где логика? Если я, как император, заинтересован в существовании империи, то какой смысл разжигать ненависть и вражду между народами, населяющими мою империю?

Типа — разделяй и властвуй? Ага. Во вражде и ненависти нет ничего хорошего. Напротив, мне гораздо лучше управлять страной, где нации «притерлись» друг к другу. Разумеется, проблемы сосуществования останутся, как без этого? Фантасты часто пишут про инопланетян, и о том, как сложно понять землянам иномирцев. А легко ли понимает русский человек нравы и обычаи народов востока? Или, почему народы востока не понимают наших обычаев и традиций?

Какие там иномирцы, блин. На своей-то планете друг друга не всегда понимаем.

Отложив в сторону прокламацию, спросил:

— Что там ещё энээсы говорят?

— Энээсы? А, новые социалисты… Распускают слухи, что Германия и Франция вынужденно напали на Россию, потому что в первый же год своего правления император Александр создал армию чудовищной численности…

Вот это да! Армия чудовищной численности. Да у нас даже сейчас, в военное время, армия пока не вышла на четыре миллиона человек. То есть — на четыре процента населения, когда содержание армии не ложится тяжким грузом на плечи народа.

— Владимир Викторович, — перебил я Мезинцева. — Вы не связываете эти слухи с европейской пропагандой?

— Разумеется связываю, — хмыкнул начальник КГБ. — Новые социалисты чуть ли не один в один пересказывают передовицы из европейских газет. Дескать — нападение Франции и Германии на Россию были не актом агрессии, а необходимой самообороной. Россия готовилась напасть на Европу, увеличила армию и создала мощнейшие оборонительные сооружения по всей границе, что подтверждает агрессивную политику русского правителя.

М-да… Интересно, если бы мы не приняли должные меры, не начали год назад возводить укрепления и увеличивать армию количественно и качественно, то где бы сейчас находились немцы и французы? Опасаюсь, что где-нибудь под Москвой, а Петербург бы взяли в осаду, как в моей истории.

Генерал-майор госбезопасности, между тем, продолжал доклад:

— Наша агентура побывала на собраниях энээсов. Некоторое отличие в идеях энээсов, от пропаганды европейцев имеется. Но все равно — «ноги растут» из Европы. Просто часть европейской пропаганды идет для внутреннего пользователя, а часть — для нас. Так, лидеры новых социалистов говорят, что Германия и Франция принесли свободу польскому, латышскому и литовскому народам. А если остальные народы России хотят получить свободу, то они должны стать союзниками победоносным воинам немецкой и французской армий, взяться за оружие и ударить по русской армии. А русский народ станет окончательно свободен, избавившись от монархического ярма и влившись в единую европейскую семью.

— И превратить империалистическую войну в войну гражданскую… — задумчиво проговорил я.

— Именно так, — растерянно сказал Мезинцев. — А откуда вашему величеству известно?

— Это я просто сделал логическое заключение, — пояснил я.

Не то, чтобы я испугался этих социалистов нового пошиба, но все равно, неприятно. Революции и гражданской войны можно тоже пока не бояться. Революционной ситуации, покамест, и близко нет. А ещё — армия на стороне императора.

Тем не менее, отнестись нужно серьезно.