Быть собой
Шрифт:
В остальных домах было точно также. Юноша заходил внутрь, освещая себе путь магией, рылся, выискивая полезные вещи, и относил свою добычу к месту ночевки. Они выбрали этот дом из-за того, что большая часть его крыши не поддалась напору времени и сохранилась в первозданном, лишь чуточку подпорченном виде.
Беглецы отыскали самую чистую и сухую комнату, развели костер и приготовили свой нехитрый ужин — воду, в которую покидали немного овощей и мяса. Горячее варево не отличалось особым вкусом, зато согревало и насыщало, а также позволяло растянуть небогатые запасы беглецов.
— Ну что же, — проговорил Димарох, и Трегоран вздрогнул — в последние
— Думаешь, что слава Мертвых земель преувеличена?
— Конечно же, нет. Я лично встречал безумцев, побывавших здесь и отставших рассудок в этих проклятых землях. Однако полагал, что кошмарные порождения Асии должны наброситься на нас сразу же. Или даже до границы, как на тех бедолаг.
— Тут были люди, — заметила Итриада. — Грабили.
— Безусловно, моя прекрасная воительница. Именно поэтому нам придется проникнуть вглубь сих гиблых мест. Я уверен, что наши преследователи так просто не сдадутся. Что скажешь, друг мой? — он повернулся к Трегорану.
— Пока ничего, но я тоже не думаю, что они отступят. Фарийцы известны своим упрямством, и не любят, когда их оставляют в дураках, — вздохнул Трегоран. — Знать бы только, куда нам идти.
— Ну, — улыбнулся актер. — Это просто. Сперва на север, потом — на восток, затем — на юг. Не заблудимся. Свернем на юг раньше, окажемся у моря и пойдем по берегу. Свернем позже — придем к пустыне и вернемся назад. Селианския империя никуда от нас не убежит.
«Похоже, варианта „никуда не придем, погибнув в пути“ у него нет», — невесело подумал Трегоран. — «Может, оно и к лучшему? Это я весь извелся, а Димарох вполне бодр».
Он смотрел на потрескивающий огонь некоторое время, затем встал и вышел на улицу.
Кони смирно паслись — их ничуть не волновал цвет травы, а вкусом она, судя по всему, ничем не отличалась от той, что росла южнее. Трегоран вздохнул. Отчего-то ему очень хотелось бросить все и бежать, куда глаза глядят. Чувство опасности с каждой пройденной милей говорило все громче и громче. Ему не нравилось это, но поделать было нечего.
«Что же с тобой не так?» — мысленно обратился он к деревне. — «Куда пропали твои жители? Свидетелем какого кошмара ты стала?»
Эти вопросы остались без ответа. Да и кто мог его дать? Солнце, чьи последние лучи уходили за горизонт, или, может быть, небо? А может серая трава?
Трегоран вздохнул, и собирался уже пойти назад, когда какое-то движение привлекло его внимание. Юноша различил в дверях сарая смутный силуэт. От ужаса у него пересохло в горле, однако прошедшие месяцы не пропали даром. Заклинание сформировалось само собой, и в руке у юноши возник огненный клинок.
«Спокойно, это лишь двое воображение», — разгоняя темноту своим волшебным оружием, Трегоран двинулся вперед, выставив пламенное лезвие вперед.
Шаг, еще один, еще. Сарай с замершим в дверном проеме силуэтом становился все ближе.
— Кто ты? Что тебе нужно? — прохрипел Трегоран. — Отвечай.
Тихий шелест ветра, — или все-таки смех? — пронеся по двору, а в следующий миг неясный силуэт растворился в тенях. Юноша заглянул внутрь — никого. Он вздохнул.
«Нет, не было никакого силуэта, мне это показалось», — убеждал он себя, быстро идя обратно.
Товарищи возле костра уже клевали носами — это было достаточно странно, потому что оба настаивали
на постоянном выставлении дозоров, но последние дни были слишком уж напряженными, а потому Трегоран решил, что ничего страшного не случится.На всякий случай он воздвиг вокруг дома простенький магический барьер, который должен был сработать при приближении любого живого существа и разбудить его, после чего подбросил в костер — такой яркий и живой — немного дров, пристроился в углу неподалеку от пламени, и высвободил свой дух из бренной оболочки плоти.
Как и обычно, он повернул назад, проверяя, не идет ли по следу кто-нибудь, и, как всегда, ничего не происходило. Накрытая пеленой ночи Мертвая земля производила отталкивающее впечатление своей неестественностью, ведь жизнь здесь, казалось, замерла навек. Степь с закатом наполнялась звуками — ночные звери выползали наружу, чтобы насладиться лунным светом и насытиться, тут же стояла гробовая тишина. Зато в уши назойливо лез какой-то шепот, или что-то очень на него похожее.
Трегоран, постарался убедить себя в том, что ему просто кажется и обернулся ласточкой — у него была важная задача, которую следовало выполнить ради друзей, решившихся на самоубийственную авантюру, вместо того, чтобы бросить его и спасаться самим. И если с Итриадой все было понятно — эта варварская женщина жила по своему странному кодексу чести, понять который не было ни малейшей возможности, то Димарох, откровенно, поражал. Актер вполне мог остаться в Батерии, и Трегоран не сомневался, что его друг пережил бы обычную в таких случаях резню, после чего — а отчего нет? — получил бы возможность играть перед престолом самого императора. В том, что Димарох очень талантлив, Трегоран уже давно успел убедиться.
Что подобный человек мог забыть рядом с бесполезным трусом вроде него? Неужели считает, что Трегоран может быть чем-то ему полезен?
«Никакая польза не может стоит ни рассудка, ни жизни, ни, тем более, души. Проклятье, и почему эти мысли лезут мне в голову именно сейчас?» — он постарался избавиться от ненужных дум и прислушался к ощущениям. — «Скоро придется возвращаться, я уже почти достиг предела. Неужели нам наконец-то повезло?»
Этот проблеск надежды — столь яркий и сладостный, наполнил сердце юноши теплом и тот позволил себе на миг расслабиться.
«Ладно, еще чуть-чуть, и назад», — решил он, и устремился на юг.
Трегоран уже собрался было повернуть, когда вдалеке блеснуло нечто, и сердце молодого человека ушло в пятки. Он полетел на свет, уже зная, что увидит, и не ошибся.
Два костра были искусно укрыты, и возле них собралось человек пятнадцать. Как ни странно, но фарийцы не выставили магической защиты, именно поэтому юноша так легко сумел найти их.
Что ж, надо отдать должное их упорству — отважились вступить за своей добычей даже в Мертвые земли. Вот только отчего-то этот профессионализм и преданность делу ни капли не радовали юношу.
«Наверное, это потому, что я — их жертва, а не наоборот», — иронично подумал он, внимательно разглядывая преследователей.
Трегоран отчаянно пытался понять, все ли они — маги. Троих он определил сразу — вокруг этих людей разливалось чуть заметное сияние, которое не могло быть ничем иным, кроме как Пламенем духа. Однако Трегоран понимал, что полагаться на свои чувства в этом обманчивом мире будет, по крайней мере, неосмотрительно.
«Я слишком мало знаю и понимаю, могу легко ошибиться. Ладно, примем как данность, что их не меньше трех. Остальные?»