Бывший
Шрифт:
— Ну вот туда мне, значит, — сказал Виталий и открыл дверцу.
— Сколько? — спросил водитель.
— Сколько денег в смысле? — переспросил Виталий недоуменно и остановился, не садясь на сиденье.
— Ну да, сколько дашь?
— А сколько надо?
— Дашь сколько? — настойчиво спрашивал водитель.
— Да ты скажи, сколько надо, ты че? — начал раздражаться Бандера.
— Так дашь сколько? — опять переспросил тот.
Бандера уже окончательно разозлился и, зло глядя на водителя, прорычал:
— Сколько надо, столько и дам. Сколько надо?
Видимо, лицо недовольного
Бандера зло посмотрел ему вслед. Потом развернулся и опять поднял руку. Благо, что теперь знал, куда ехать. Но с тремя или четырьмя останавливающимися затем машинами история повторялась та же. Вероятно, уставшее и небритое лицо Виталия, в третий раз на вопрос: «Сколько дашь?», зло произносящее: «Сколько надо?», так пугало водителей, что они махали руками и уезжали.
Ничего не понимая, Бандера удивленно посмотрел по сторонам и увидел невдалеке, возле какого-то большого магазина, несколько припаркованных машин и направился к ним.
Голова его плохо переваривала происходящее и отказывалась думать. Сказывалось, что за последние двое с лишним суток, благодаря тигру и остальным обстоятельствам, он спал всего шесть часов. Нужно было у кого-то спросить совета, и, подойдя к стоявшим у обочины «Жигулям», он с удовлетворением отметил, что это скорее всего таксисты.
— Слышь, мужик, — спросил он у одного из водителей, окно которого было открыто, — объясни мне вот это. Я останавливаю тачки, чтобы доехать, а они мне вопрос: «Сколько дашь?», я спрашиваю: «Сколько надо?», а они мне опять: «Сколько дашь?». Че за ерунда, сколько давать-то?
— Ну сказал бы сколько дашь, он уже решил бы везти тебя или нет.
— Так, а сколько давать-то? Я города не знаю, а с одного конца города в другой сто километров, говорят, от Домодедово до Шереметьево. Че они не могут сказать, сколько надо? — Бандера старался говорить спокойно, чтобы его лицо, во время злобы выглядевшее ужасно, не отталкивало.
— Тебе никто не скажет сколько. Здесь же Москва, иностранцы попадаются и даже олигархи, могут и сто баксов сказать и пятьсот. Нам тоже надо зарабатывать. Мы никого не обманываем, люди сами дают.
— Как никто не скажет? В Шереметьево я сказал, куда ехать, мне конкретно цену назвали.
— Это только в аэропортах. А здесь нужно самому предлагать сколько-нибудь, а мы уже будем смотреть.
— Ну до Мытищинского рынка сколько предлагать? — задал уже надоевший вопрос Виталий.
— А сколько не жалко, столько и предлагай, — прищурился водитель.
Виталий устало опустился на корточки и тяжело выдохнул. «Да-а, — думал он, — Москва не так проста оказывается для первохода». Вспомнив, что от Шереметьево до гостиницы «Космос» ему назначили цену полторы тысячи рублей, он поднял голову и устало спросил:
— Полторы штуки хватит тебе?
— Садись, — кивнул водитель и завел мотор.
Когда уже поехали, Виталий вспомнил, что вчерашний его знакомый на «Вольво» не спрашивал: «Сколько?» Он сказал об этом водителю.
— Это один из ста, может, попадается, довольствуется тем, сколько дадут. Ты что, будешь
стоять на дороге, весь день ловить такого?Виталий отвернулся и закрыл глаза, голова разболелась еще больше.
— А тебе куда там, на рынке, а то он большой, — ответил таксист.
— Где машины продают, — ответил Виталий и открыл глаза. С правой стороны он увидел невдалеке длинные ряды безномерных машин и спросил:
— А это что здесь?
— Это рынок твой. Щас ко входу подъедем, — спокойно ответил водитель.
Бандера недоуменно уставился на него.
— Слышь, мужик, мы же и километра не проехали. Тебе что, полторы штуки за это надо?
— Так я же говорю, люди богатые попадаются, предлагают много. Ты вот тоже выглядишь прилично, на рынок едешь на автомобильный, наверное, еще и за машиной. Мы же не обманываем, ведь сами предлагаете.
— Останови машину, — сквозь зубы процедил Бандера, отвернувшись.
— Прямо здесь, что ли? Как скажешь, вон твои машины, — спокойно ответил таксист и остановился возле ларьков со стройинструментом. Он повернулся к своему клиенту, явно ожидая договоренной оплаты.
Виталий всегда считал себя человеком с крепкими нервами. Но сейчас, после долгих, бессонных ночей и свалившихся подряд неприятностей, он готов был сорваться и избить очередного разводилу.
Когда он повернул искореженное злобой лицо к таксисту, тот сразу все понял и с широко открытыми глазами и трясущимся подбородком стал искать дверную ручку, чтобы выбраться наружу. Резким движением левой руки Бандера схватил его за отворот пиджака. Другой рукой он поймал правую руку таксиста, пытавшегося достать что-то из кармана. Это оказался и не нож и не оружие, как думал Бандера, это был сотовый телефон. Он-то и спас таксиста от жестокого избиения. Увидев его, раскалывающаяся и тормозящая голова Бандеры наконец-то поймала нужную мысль.
— Куда звонить хотел? Крышевым? Звони, пускай приезжают! — прорычал ему Бандера и отпустил его правую руку. Он отвернулся от набирающего трясущимися руками номер водилы и попытался расслабиться, все еще держа того левой рукой.
Мысленно он даже благодарил таксиста за этот телефон, а то в таком состоянии он мог избить его, не придумав ничего более мудрого. И хоть людей вокруг почти не было, машину он сегодня бы точно не купил. И что бы дальше делал, сорвавшись с рынка, неизвестно.
— Не берет трубку, спит еще, наверное, — дрожащим голосом произнес водитель.
— С кем ты работаешь? — Виталий отпустил его и говорил уже более спокойно.
— С Тумаком, с Саней, — несмотря на то, что Виталий его отпустил и казался спокойным, таксист не переставал дрожать.
— Его точка, значит? Короче, слушай сюда. В течение дня дозвонись до него. Скажи, что стрела в 10 вечера на вашей точке. Там я тебе и отдам деньги за поездку. Понял меня?
Дрожа всем телом, таксист закивал головой. Виталий и сейчас готов был отдать ему эти деньги, лишь бы тот свел его со своей крышей. Но получив их, таксист мог и забыть на радостях об этом. А так стрелка получается в его интересах. Он-то получается прав. Виталий повернулся к нему и жестко произнес, изображая из себя тоже крышевого: