Царь горы

— Нет свидетелей, которые подтвердят, что Кардинал принимал в ней участие. Арестованные боевики Шона предпочитают молчать. Одежда Бориса чиста, оружия при нем не обнаружили…

— Ты говорил, что двух охранников Толстяка убили ножом, — припомнил Ричард. — Это не могли совершить с крыши, убил тот, кто находился рядом. Борис.

— Я знаю.

— И что?

— Клинка нет.

— У тебя была отличная информация, Вольф, — после довольно продолжительной паузы произнес Кейн. — Ты обязан был брать Бориса с поличным. У тебя должны были быть свидетели. Ты прокололся.

— Я продолжу работать с людьми Толстяка, — тихо ответил Балдер. — Кто-нибудь из них наверняка сломается.

— Сколько времени на это уйдет? День? Неделя?

— Не знаю.

— А я знаю, что Кардинал покинет город еще до полудня. И если ты действительно найдешь свидетеля, он не вернется.

Оба фэбээровца понимали, что если бы не удача в «Водопаде», специальный агент оказался бы в крайне незавидном положении. Вольф настоял на операции, его осведомители указали место и время проведения бандитской разборки, по его приказу провели тотальный обыск в «Медсестричке Гризли» и задержали законопослушного гражданина. Адвокат Бориса мог бы устроить грандиозную шумиху, но вчерашняя победа сделала Вольфа героем. Все утренние газеты повествовали о захвате крупного склада наркотиков, и Кейну волей-неволей придется прикрывать подчиненного.

— Ты крепко его прижал, — буркнул глава управления. — Будем надеяться, что у Бориса хватит ума не поднимать шум.

И снова комната без окон, находящаяся на одном из нижних уровней федерального здания. Только свет не столь яркий, как ночью, не режущий глаз, приглушенный, ведь теперь в помещении велись совсем другие речи.

— От лица ФБР я приношу официальные извинения за все события этой ночи. Ваш арест и последовавший за ним обыск в клубе стали следствием ошибок и недоработок со стороны некоторых наших сотрудников. Заверяю, они будут строго наказаны.

Кейн произнес свой текст без всякого выражения. Не потрудился улыбнуться, проявить хотя бы фальшивое раскаяние. Он говорил то, что обязан был сказать в данных обстоятельствах, но всем своим видом показывал, что не считает свои действия ошибочными.

— На честное имя мистера Лероя брошена тень, — заметил адвокат.

— ФБР готово выступить с официальными объяснениями. Сегодня днем пройдет пресс-конференция, на которой будет рассказано о вчерашних событиях. И в том числе, я обещаю разъяснить ситуацию вокруг ночного клуба «Медсестричка Гризли». Вы удовлетворены?

— Мой клиент оставляет за собой право выдвинуть обвинения против ФБР.

— Вряд ли я воспользуюсь этим правом, — бросил Борис. — Как и любой законопослушный американец, я понимаю, что вы, парни, трудитесь на благо страны. А ошибки… — Луминар холодно посмотрел на Вольфа. — Ошибки случаются у всех. Меня вполне удовлетворят высказанные через средства массовой информации извинения.

— Мы это сделаем, — подтвердил Ричард.

— Я свободен?

Глава ФБР посмотрел на Вольфа, тот молчал. Луминар поднял брови и повторил:

— Я свободен?

— Конечно. — Ричард кашлянул.

На том, чтобы извинения Кардиналу были принесены в комнате для допросов, настоял Балдер. Кейну очень не хотелось тащиться в подвал, но Вольф проявил твердость, уговорил шефа, намекнув, что готовит некий сюрприз. И вот разговор подошел к концу, а ничего не произошло. Более того, Балдер лично распахнул двери и кивнул в сторону восточного лифта.

— Прошу.

Луминар посмотрел на часы, затем на Балдера, снова на часы. Спрятавший в портфель бумаги адвокат удивленно покосился на клиента:

— Борис, вы идете?

— Или решили остаться? — пошутил стоящий в дверях Кейн.

— Нет, я не останусь, — негромко ответил Луминар.

Примерно пятьдесят ярдов по освещенному электрическими лампами коридору они прошагали молча. Кейн, так и не дождавшийся сюрприза, впереди, обдумывая, какую головомойку он устроит Балдеру. За ним адвокат и Борис, слишком мрачный для человека, которого только что с извинениями отпустили на свободу. Замыкал шествие Вольф.

— Возможно, вам будет интересно, — произнес Балдер, когда дверцы лифта захлопнулись за его спиной. — Сегодня утром мы арестовали одного из телохранителей Толстяка Шона. Он был в переулке.

— Я же говорил, что восхищен работой ФБР, — глядя в глаза специальному агенту, ответил Луминар. — И готов повторить эти слова перед журналистами.

— Приятно слышать, — натянуто улыбнулся Кейн.

— Всегда пожалуйста.

— Мы ведь понимаем, что от ошибок никто не застрахован, — пискнул адвокат.

Ответить ему никто не успел. Лифт остановился, дверцы разошлись, но проход оказался занят — кабину ждали высоченный негр в наручниках и два сопровождающих его агента. У одного в руках винтовка, что недвусмысленно указывало, насколько опасен преступник.

— Какое совпадение, — фальшиво удивился Вольф. — Это тот самый бандит, о котором я только что говорил.

— Провокация! — взвизгнул адвокат.

Кейн нахмурился, внимательно изучая арестанта.

— Кардинал! Попался, сука! — Неф с ненавистью уставился на Бориса. — Балдер, я видел, как этот гад замочил Толстяка!

— Вы ответите за свои действия!

— Я дам показания!!

И тут Ричард вспомнил! Негр в наручниках — специальный агент Кики Вашингтон, весельчак из подразделения Вольфа!

— Балдер, что за цирк?!

— Ты ответишь за Шона!

— Мы подаем иск!

— Вонючка!

Негр попытался толкнуть Кардинала, но агенты его удержали. Пока удержали. Побелевший адвокат прижался к стене.

До сих пор молчали двое: Вольф и Борис. Буравили друг друга взглядами, не обращая внимания на шум вокруг.

— Вы свободны, — Вольф нехорошо улыбнулся. — Идите.

Кардинал не шелохнулся.

— Ну что же вы… Луминар?

Кабина лифта оставалась в тени, но весь восточный коридор заливал свет. Солнечный свет. Жалюзи, обычно наглухо закрытые, были подняты и не мешали лучам проникать внутрь.

— Я видел, как ты стрелял в Шона!

— Заткните ублюдка!

— Борис, ни слова! Мы немедленно уезжаем!

— Балдер, ты доигрался!

— Вы свободны, — повторил Вольф. И, гораздо тише: — Пошел вон из кабины, гаденыш.

— Они сказали, что избавишься от нас, да? — Луминар издевательски рассмеялся. — Какой же ты дурак, Балдер. Ты просто чистишь место для моих врагов! Не мой клан, так другой, понял? Нью-Йорк слишком хороший город, чтобы его оставили в покое!

Специальный агент отшатнулся.