Целитель. Долгий путь

Спать мы всё-таки легли хоть и не хотелось особо, но лучше отдохнуть, хоть час-два, всё-таки позади не особо-то лёгкий день, а завтра ожидается не легче, так что я лично задремал, почти сразу, как опустился на пахнущую хвоей подстилку и почти сразу же проснулся оттого, что кто-то тронул меня за плечо.

Проснулся? Подскочил уж скорее, глянул на разбудившего меня Льёта, тот только палец к губам приложил и указал на ухо. Я прислушался, и тут же почувствовал, как спина вспотела и руки начали подрагивать мелко. Снаружи кто-то ходит. Большой, тяжёлый и, судя по близости звуков, плотно нацеленный проникнуть внутрь землянки. Снег так и скрипит, почти без перерыва.

Остальные тоже уже очнулись и расслышали ночного гостя, но, слава богу, никто не паникует. Я больше всего боялся, что девушки начнут визжать, но опасения оказались напрасными: госпожа Эидис только самострел сжимает судорожно, в остальном выглядит скорее суровой, чем испуганной, а Фритта, хоть и трясётся, тоже первым делом схватилась за оружие, а уж потом к Льёту спиной прижалась. Всё-таки не зря мы всю зиму тренировались.

Первым делом гость попробовал на прочность дверь, но, кроме родного засова, мы её подпёрли тремя толстыми чурками, так что с проходом не заладилось. Обиженно рыкнув, зверь полез на крышу. На головы посыпался мусор, но сработанная из кругляка кровля выдержала, зато визитёр обнаружил заткнутое меховым пыжом отверстие дымохода. Затычка в одно мгновение оказалась выдернута, а внутрь просунулась волосатая лапища и вцепилась в край отверстия, похоже, решив его расширить.

Я и до этого не верил в версию Хельги про медведя, а уж когда разглядел конечность… На медвежью лапа не была похожа, от слова «вообще», больше всего она напоминала… руку. Здоровенную такую ручищу, раза в четыре больше моей, заросшую седым волосом и с когтями вместо ногтей.

Пока я любовался, Хельги подскочил к дымоходу и с маха рубанул топориком. Тварь на крыше взревела так, что у меня уши заложило. Лапу мигом вытянули наружу, а на полу землянки осталось валяться два отрубленных пальца, сочившихся обычной алой кровью.

– К дымоходу не подходить! – рявкнул Йорг. – Дверь держите! Он сейчас всерьёз ломиться начнёт.

Я, Хельги, и охотники навалились на дверь, и вовремя – в сработанную из толстых плах створку, как будто таран врезался. Доски застонали, но выдержали, но удар у него неслабый, у меня аж в голове зашумело.

– Долго не выдержим! – крикнул Хельги. – Он сейчас дверь разнесёт!

– Долго и не надо, – спокойно откликнулся бывший сотник, подбрасывая дров в очаг.

Новый удар! Плечо занемело, звон в голове, но даже сквозь него расслышал треск ломающегося дерева. Конец двери.

– Все назад!

Отпрыгнул, перехватывая самострел, и вовремя: дверь брызнула щепками, с треском лопнул засов, и чурки разлетелись, как кегли. В прореху просунулась оскаленная морда, похожая… Если бы кто-то попросил меня в двух словах описать хаггада, я бы сказал «саблезубая обезьяна». Потому что неведомый зверь именно так и выглядел – рожа шимпанзе с торчащими наружу саблевидными клыками. По сравнению с этим чудищем кровососы кажутся детскими мягкими игрушками, вдвойне плохо, что тварь и вправду, похоже не боится запах дыма и огня.

На этот раз долго ждать не стал, вскинул самострел и потянул скобу. Метил в глаз, промазал, конечно, наконечник впился гораздо ниже, в щёку, но хаггада это не остановило. Он снова заревел и попытался выломать останки двери, в это время ему прилетело ещё две стрелы – одна чиркнула по макушке, вторая пробороздила лоб и вошла в обломок доски. Захлопали тетивы луков. Охотники и бывший сотник били гораздо точнее нас, так что монстр, взревев, посчитал за лучшее скрыться до времени в темноте.

– Все живы? – не оборачиваясь, крикнул Йорг.

Откликнулись по очереди. Вроде бы никто сильно не пострадал, разве что поцарапало кого-то разлетевшимися щепками.

– Отогнали? – спросил я, откапывая из обломков свои копьё и чекан.

– Разозлили скорее. Сейчас оклемается и вернётся. Не расслабляться!

– Ансгар, Туге, хаггады ходят стаями? – решил уточнить я.

– Только парами, – откликнулся один из охотников.

– И то хорошо.

В этот самый момент, разозлённый ранениями, монстр решил взять реванш за неудачу с дверью и с разбега сиганул на крышу. Наверное, если бы мы не пролили снег водой и не поставили дополнительные подпорки, брёвна бы просто разъехались от такого манёвра. Веса в твари килограммов триста. А так, только прогнулись, да снова осыпало нас мусором и ошмётками снега.

– Он сейчас нам на головы свалится!

– Не свалится. Он и хочет нас наружу вытащить. Крыша выдержит!

Крыша и правда выдержала ещё две атаки, правда, пришлось уже нам навалиться на подпорки, чтобы не выскочили.

Потерпев неудачу, хаггад попытался снова выдернуть несколько брёвен, ухватившись за край дымохода, но тут уж мы ударили из трёх самострелов. Судя по рёву, хоть кто-то да попал. Тварь оставила попытки разрушить крышу и удалилась куда-то.

– Приготовьте зажигательные, – приказал Йорг, и сам потянул из колчана стрелу, с наконечником, обмотанным промасленной тряпкой.

– Мы его вроде, потрепали.

– Хаггад никогда не бросает добычу, – откликнулся кто-то из охотников, кажется, Туге.

– Может, нам удалось его сильно ранить? – с надеждой спросила госпожа Эидис.

Больше всего на свете мне бы хотелось, чтобы она была права, но спустя несколько минут, мы снова услышали тяжёлое дыхание хаггада, а ещё через мгновение на крышу обрушился удар такой силы, что брёвна затрещали. Чудовище зарычало и обрушилось на убежище с новой силой. У него там что, таран? Брёвна просели и трещат всё сильнее.

– На выход все! Сейчас крыша обвалится!

Йорг кинулся наружу первым, за ним девушки и остальные. Я подхватил из костра головню и кинулся следом. Вовремя. Тварь провалилась в землянку, едва я оказался на улице.

– Давайте, залпом! – надрывался бывший сотник. – Алек, огня!

Я, не теряя времени, запалил головнёй стрелу и, почти не целясь, послал её в бок монстра, следом метнулись огоньки стрел остальных. Сначала хаггад и не обратил внимания на огонь, он выбрался из обломков землянки и зарычал победно. Мы успели дать ещё один залп, и я с радостью заметил, что шерсть на спине и плечах монстра вспыхнула. Парой мгновений спустя, это заметил и он сам: рёв из победного перешёл в жалобный, а вместо намечавшегося уже броска, получился жалкий скачок. Хаггад рухнул на снег и начал по нему кататься, пытаясь сбить пламя. Этой заминкой и воспользовались хульдры: одно за другим два копья вошли в шею и грудь монстра. Охотники тут же отскочили, а разъярённый монстр сумел, наконец подняться.

Только тут я понял, что роста в нём метра три, и мускулы как гидравлические поршни. Хватит одного скачка, чтобы размазать нас по этой долине тонким слоем.

– Копья!

Йорг сдаваться не намерен.

– Фритта, уводи госпожу! – крикнул я, перехватывая копьё.

Девчонка спорить не стала, ухватила ошалевшую дочку лорда за руку и кинулась к деревьям. Конечно, хаггад без труда снесёт наш строй в четыре копья, но это лучше, чем убегать, ожидая, что вот сейчас, на шее сомкнутся страшные клыки, или когти ударят прямо между лопаток. Может быть, ему и нашего мяса хватит, а женщины смогут по хребту дойти обратно в долину?