Цена Империи

— Точно говорят: безмозглый, как гепид! — прорычал Скулди, когда Коршунов собрал на совет всех оставшихся вождей.

Агилмунд спросил:

— Теперь нам в Маркионополь соваться нечего, да, Аласейа?

— Естественно! — раздраженно подтвердил Коршунов. — Теперь там все начеку.

— Прикончить гепидов! — заявил Ахвизра.

— Перебить, как свиней! — поддержал его Тарвар. — С Химнериха шкуру содрать, а самого в море бросить!

— Аласейа! Вели их бить! — потребовал Ахвизра. — Перебьем — и добычу у них заберем. Нас вдвое больше! Беремод вмешиваться не станет! Агилмунд! Ты что молчишь? Не согласен, что ли? Скулди! Неужели боишься?

— Погоди, друг, — произнес Скулди (он уже успокоился), — не кричи. Гепидов я не боюсь. Только ведь не гепидов бить мы сюда приплыли. Гепидов и по ту сторону моря найти можно.

— Наказать! — настаивал Ахвизра. — Спустим им пакость такую — боги нас уважать перестанут! Удачи не будет!

— Удача наша — вон. — Скулди кивнул на Коршунова. — Что скажешь, вождь?

— Скажу, что от гепидов мне ничего не надо…

Ахвизра открыл было рот, но Агилмунд взял друга за плечо и прикрыл ему рот ладонью.

— Ничего, кроме одного, — продолжал Алексей. — Они взяли суда боранов. Кормчих, правда, не тронули, так что крови на гепидах нет. Но я думаю: вернуть суда они откажутся. Иначе на чем им обратно плыть?

— Ни на чем! — яростно воскликнул Тарвар. — Перебить их всех — и плыть некому будет!

— Ты плохо слышишь, Тарвар? — прищурился Коршунов. — Я сказал: драться с гепидами мы не будем! Не захотят вернуть суда, значит, должны их выкупить и еще заплатить… — Коршунов подумал, как по-местному обозначить «моральный ущерб», не придумал и сказал: — Еще заплатить — чтоб обиды не было. Это — по закону. И этого я от Химнериха добьюсь!

И распустил собрание на два часа.

Выкупить суда Химнерих согласился на удивление легко. И заплатил щедро: отдал почти всю добычу.

Коршунов понял, что гепид пусть и безбашенный, но все-таки опасался, что без крови не обойдется. К тому же он был уверен, что возьмет крепость и поправит дела.

Перед тем как сниматься с якоря, Коршунов отыскал Красного.

— Дружище, возьми с собой кого хочешь — и плывем со мной! На моем корабле для тебя всегда место найдется!

Но гепид только рыжей головой мотнул.

— Добычу со мной возьмешь — не сравнить с этой! — уговаривал Коршунов.

— Что добыча! — вздохнул гепид. — Вот слава… не могу, Аласейа. Дядя он мне. На коня сажал, меч держать учил… не пойду я с тобой!

Глядя вслед уходящему Красному, Коршунов подумал, что тот еще, в сущности, совсем мальчишка, немногим старше Книвы… сколько ему — восемнадцать, девятнадцать?..

— Теперь все в порядке, Тарвар? — спросил Коршунов, после того как тот получил компенсацию.

— Отец будет доволен, — отозвался сын Рикса. — Тебе, Аласейа, в купцы надо — по тройной цене продал!

— А наша обида? — не стерпел Ахвизра. — Нас он тоже обидел! Не должно такое оставлять! Аласейа! Разреши, я вызову этого Химнериха! Я его убью, не сомневайся!

— Без тебя справятся!

— Это кто же? — ревниво спросил Ахвизра.

— Скулди! — Коршунов повернулся к герулу. — Ты — воин опытный. Сколько Химнерих будет эту крепость брать?

— Дней пять провозится, не менее.

— А когда здесь легионеры появятся?

— Через три дня, не больше. Здесь, в Мезии, лагерей мно-ого.

А Беремод все-таки с гепидами не остался. Ушел со всеми. И людей своих, естественно, с собой забрал. Прозорливый, блин… или, может, боранские корабли выкупать не хотел?

Глава седьмая, в которой Аласейа — небесный герой осуществляет стратегически безупречный грабеж

Искусство Скулди получать информацию пропало втуне: рыбаки даже и не думали запираться. Оказавшись на палубе «коршуна» и обнаружив, что вокруг — не римские солдаты, а дикие варвары, эти труженики моря так перетрусили, что выложили все, что знали, и даже от себя прибавили. Лишнее Коршунов отфильтровал, нужное — проанализировал, и в результате у него выкристаллизовался рискованный, но вполне жизнеспособный проект.

— Значит, так, — сказал он, в очередной раз собрав военный совет. — Примерно в пятидесяти милях отсюда — то, что нам надо. Римский город, забыл как называется, но это не важно. На моей карте его нет, но не думаю, что рыбаки соврали.

— Город богатый? — спросил Ахвизра.

— Гарнизон большой? — одновременно поинтересовался Скулди.

— Насчет богатств — не знаю. А вот гарнизон приличный. Раньше там римский лагерь был, потом крепость построили… шесть поколений назад. Теперь туда налоги свозят! — Коршунов поднял палец. — Со всех прилегающих территорий. А уж потом собранное отправляют в столицу провинции. Но это — осенью, а сейчас у нас май.

— Так они ж еще и не собрали ничего! — заметил Агилмунд. — Весна же!

— Насколько я знаю, у них, у римлян, налоги круглый год собирают, — сказал Коршунов. — Дом купил — плати, женился — плати…

— Умер — плати! — вмешался Ахвизра и захохотал.

— Ты не смейся, — строго сказал Коршунов. — Так и есть. Налог на наследство называется.

— И откуда ты это все знаешь? — поинтересовался Скулди не без уважения. — Вот я за Рим воевал, а не знаю.

— От Анастасии.

— А-а-а… тогда понятно. Ты про гарнизон не сказал.

— Скажу. Пленные говорили — там когорта стоит. Сколько это?

Скулди присвистнул. И Скуба, который тоже имел представление о римских воинских соединениях, тоже разочарованно вздохнул.

— Когорта! Что ж ты, Аласейа, про налоги знаешь, а про когорту — нет? — уколол Скулди.

— А для этого у меня ты есть! — парировал Коршунов. — Говори.

— Когорта, вождь, — это, значит, город тот не про нас. Это, считай со всеми вспомогательными, — до тысячи копий. А еще ополчение, вигилы… ты что развеселился?

— Бывают случаи, друг мой Скулди, когда большой гарнизон — намного лучше маленького…

Коршунов предполагал, что самым трудным в этом деле окажется высадка. Он ошибался. Провести почти две тысячи человек по маршруту длиной в пятьдесят с лишним миль, да еще по плотно заселенной территории, оказалось намного труднее. Очень мешало отсутствие карт. И разведчиков, способных выдавать себя за местных жителей, катастрофически не хватало: Скулди самому приходилось ездить в дозоры. Помогало же то, что все Коршуновские воины — и герулы, и гревтунги — были прирожденными охотниками. Трудно поверить, но вся эта орава могла просочиться днем в пятидесяти метрах от какого-нибудь пастушка — и тот ничего не замечал. Более того, даже собаки пастушьи оставались в полном неведении. Не увидь этого Коршунов собственными глазами — не поверил бы. Иногда их, конечно, обнаруживали. Но на этот случай Коршунов дал четкое распоряжение: всех свидетелей ловить, наливать под завязку плохоньким вином и оставлять где-нибудь в укромном месте. Рекомендации своих советников, что, дескать, проще зарезать, Коршунов отверг. Покойник, сказал он, наверняка привлечет внимание, особенно столько покойников. А пьяный проснется, по здешнему климату, разве что часов через десять, в состоянии острого похмелья, и даже если не забудет, что с ним было, все равно ему никто не поверит. Это примерно как если бы в коршуновской России муж заявился домой с бодуна и стал грузить жене, что его, мол, поймали и напоили вторгшиеся в город американские спецназовцы.