Цена рока

– Нормально. Хотела для тебя взять автограф, но не было ручки.

– Да и чёрт с ним, – безразлично махнула рукой миссис Глоуз и бросила взгляд на настенные часы. – Дорогой, вы не опаздываете? Ты же говорил, что совещание начнётся в девять, а у Сью с девяти занятия.

– Ох, батюшки, – в один присест запихнув в рот остатки бекона с тарелки, отец с кряхтением поднялся и кивнул Сью – говорить не мог, торопливо жевал.

– До вечера, мамуль, – вспорхнув из-за стола, она подхватила со спинки стула висящий на лямке кожаный белый рюкзачок и быстро чмокнула маму в щёку. Чуть не забыла куртку, но раз отец довезёт, то сойдёт и так: в лёгком платье и тех же конверсах, на стиле романтического похуизма. – Я сегодня задержусь, наверное: начинаем готовить курсовой проект по принципам работы со звуком.

Вот вроде и не соврала, но преувеличила. До сдачи проекта ещё вагон времени, и вряд ли бы они с Лу сели за него сегодня после нудных лекций об операторской работе и прочей лабуде. Будущий режиссёр должен быть подкован по всем направлениям, быть капитаном судна кинопроизводства. Только вот сегодня вторую половину дня Сьюзен решила потратить на нечто иное. Проверку возникшей теории. Безумную затею.

Анархист не был бездарен. Бездарности не пробиваются из ниоткуда на эстраду, да ещё и с такой специфической штукой, как рок. Так что же случилось? Что способно потопить любой Бисмарк 1 и опустить на дно артиста вместе с его талантом? Потеря голоса стояла в этом списке первым пунктом. А когда Сьюзен что-то задумывала, ребяческая безнаказанность шла впереди неё, гордо размахивая флагом.

1

Бисмарк – линкор немецкого военного флота, один из самых известных кораблей Второй мировой войны. Подобно «Титанику», утонул в первое же плавание.

***

Редко случалось, чтобы после собраний клуба алкоголиков у Кея возникало желание шляться по барам с гитарой. Чуда не случилось и в этот раз. В квартиру он возвращался с тощим пакетом полуфабрикатов из ближайшего супермаркета и насмерть заёбанной рожей. Часами слушать излияния таких же бесполезных отбросов, как он сам, его иногда просто бесило. Но практика последних лет показала неутешительную статистику, что без клуба срывы случаются гораздо чаще. Чего Кейд боялся по-настоящему, так это нового запоя. Потому что не знаешь, какая стопка сведёт тебя в могилу. Десять лет назад могила была слишком близко, чтобы забыть запах смерти.

Проходя мимо почтовых ящиков, он заметил торчащий у номера своей квартиры конверт. Счета. И уже наверняка красные. Поморщившись, Кей прошёл мимо, не став их забирать: ещё хотя бы день иллюзии, что всё в порядке. А завтра попробует с этим разобраться, пока его не попёрли из единственного жилья. Он до сих пор был благодарен отцу, что тот когда-то смог достучаться через пьяные угары и звёздную болезнь сына и заставил его позаботиться о будущем, вложить деньги. Вот такие небольшие квартирки-студии по всем штатам оказались приобретением выгодным и полезным: во время туров не приходилось спать в отелях. За десять лет они были проданы все, кроме этой – в родном городе. Рядом с могилой Харриса-старшего. Хоть кого-то Кей в этой жизни не подвёл к черте и не разочаровал, ведь отец, к счастью, умер как раз за неделю до инфаркта сына. Неделя, чуть не положившая их рядом и вспоминающаяся как ад земной.

Отперев дверь и протопав с громыханием железа на ботинках к кухонному столу, Кей кинул пакет, без особого аппетита глядя на купленный хавчик. В кармане джинсовки затрезвонил телефон, чем ужасно удивил. Ему могли позвонить разве что Мэй и Кит, управляющий «Блэйдхауса». Или охранник кладбища, если опять хулиганы изгадили памятник отца. На экране потёртого от времени дешёвого смартфона высветился неизвестный номер, и Кейд взял трубку с лёгким сомнением:

– Да?

– Здравствуйте, это вы продаёте на Е-бей гантели? – пропищал в трубку девчачий голос.

– Ну я, – Кей недоумевающе почесал кривой ломаный нос. Почти всё имущество за исключением тряпок и аппаратуры в кладовой давно висело на продаже, но вот что кто-то заинтересуется старыми гантелями, слегка поржавевшими – это как минимум странно.

– Готова купить, подъезжать на Вейл-авеню, верно?

– Да, но вообще-то, откуда вы знаете…

В оставшуюся незапертой дверь отчётливо постучали, а вызов сбросили. Кейд вздрогнул, в полном ауте уставившись на заглохшую трубку. Мистика какая-то. Задумчиво сведя брови, он вернулся к двери и открыл её.

– Привет! – бодро махнула рукой Сьюзен, пытаясь выглядеть поуверенней. Её до последнего смущала эта идея, но она справедливо поняла, что иначе вряд ли столкнётся с ним снова. Улыбнувшись, помахала выдернутым из его же ящика конвертом. – Не читаешь почту? Судя по размеру шрифта, эти ребята жаждут с тобой поболтать!

– Какого. Хуя. Ты. Тут. Забыла?

От шока у Кея сбивалось дыхание. Вот уж кого он точно не ожидал и не особо хотел встретить опять, так это полоумную малолетку в голубеньком платьице. Она же улыбалась, словно так надо, тряся своими распущенными чёрными паклями.

– Гантели у тебя купить хочу. Будем стоять на пороге, или покажешь товар лицом?

Кею хотелось биться головой о стену от этой чёртовой жизнерадостности в её взгляде и звонком голосе, свистящем в ушах, как не затыкающийся детский ксилофон. Стиснув зубы, он угрожающе сложил руки на груди.

– Ты совсем бессмертная, что ли, малявка? Приходишь одна то в засратые бары, то к незнакомому мужику. Твоё счастье, что я не хочу себе проблем, так что вали на хуй, – он было попытался захлопнуть дверь, но тут в проём живо сунулась нога в белом конверсе, не дав ему запереться.

– А мне показалось, проблемы у тебя уже есть. На тысячу баксов проблемы, – Сью пихнула в образовавшуюся щель нагло вскрытый конверт. Не то чтобы ожидала от него другой реакции, но интуиция подсказывала, что она всё делает правильно.

Кейд вздохнул, закатив глаза. Штука. Уже целая штука, и чтобы столько собрать, придётся сделать богохульство, которое откладывал годами. Начать разбирать кладовую, где помимо инструментов и символики остался фотоальбом, подписанные для фанаток плакаты и кассеты с записями. А это пахло алкоголем. Не для того он в завязке уже восемнадцать месяцев, три дня и двадцать часов.

Пальцы разжались, выпуская дверную ручку, и Кейд устало шагнул назад, позволяя непрошеной гостье протиснуться внутрь. Краснея, она сунула ему счета, машинально принятые. Сью всё-таки стало неловко вот так стоять перед ним, купаясь в очевидной неприязни. Она бы и сама не смогла ответить, зачем пришла на самом деле. Хотелось убедиться. А ещё хотелось провернуть маленький блогерский эксперимент.

– Гантели тысячу баксов не стоят, – пробурчал Кей, сминая в руке конверт. – Ты вообще как адрес мой нашла? Агент ноль-ноль-семь?

– Любая девушка, если хочет кого-то найти, станет агентом ноль-ноль-восемь, – его наивность была даже милой, и абсолютно не сочеталась с видом рослого татуированного мужчины с шириной плеч, способной загородить слона. – Ты ещё больше информации о себе на Е-бей оставляй. А то там разве что фотки нет в анфас и в профиль.

– Маньячка.

– Неудачник.

У Кея дёрнулся уголок рта, будто он хотел улыбнуться, но разучился – или никогда не умел. Девчонка хоть и бесячая, наглая и самоуверенная до тошноты, но смелая. Да и вроде правду сказала вчера: не школьница. Слишком язвительный взгляд, и пусть платье на тощей фигуре болтается, как на колу, – всё же это не ребёнок, а женщина. Есть неуловимая разница, даже в жестах и поджатых матово-розовых полных губах.