Цена рока

– Тебя как зовут? – вдруг захотелось ему узнать хоть что-то о ней. Потому как она явно в этом плане имела преимущество.

– Сьюзен. И мне не нужны гантели.

– Прямо удивила. Тогда хули ты от меня хочешь?

Она вдохнула и как можно более невозмутимо прошла в квартиру. Обстановка была, мягко говоря, странной. Разложенный диван в дальнем углу с валяющимся на нём пледом, обшарпанный шкаф и единственное окно высоко на стене, смахивающее на слуховое. Под потолком натянуты железные балки, поддерживающие крышу – это чердак или жилое помещение? В противоположной стороне комнаты широкая раздвижная дверь и перекошенная деревянная в ванную, кухонный стол со старым пузатым телеком и маленький серый холодильник. Нора. Откровенная нора, с разбросанными на стуле и диване шмотками и плохим освещением. Пахло плесенью. Штуку баксов стоила вся квартира, а не плата за коммуналку.

– Хочу… Купить у тебя кое-что другое, – стянув рюкзачок на одно плечо, Сьюзен нашла взглядом приставленную к стене гитару.

– Не продаётся, – отсёк Кей, заметив её интерес. Без своего единственного способа заработать он загнётся чертовски быстро. А больше в этой жизни он ничего не умел, даже школа так и осталась не оконченной. Вместо выпускного – кастинг на «Первую звезду» с подачи отца-музыканта.

– Да не нужны мне твои инструменты, я и играть-то не умею, – усмехнулась Сью и достала айфон, приготовившись немного сбрехнуть. – Я рассказала маме, что видела тебя. И она очень захотела послушать, как ты поёшь. Но сам понимаешь, на твои… эм, выступления в барах ей ход закрыт. Да и срать на эту акустику. У тебя есть нормальная гитара?

– Не понял. Хочешь, чтобы я спел, а ты засняла на камеру? Для мамочки?

– Да. Я покупаю у тебя одну песню за штуку баксов. Выгодная сделка, правда? Держу пари, тебе столько не платили года с две тысячи пятого.

– Деньги вперёд, – обречённо вздохнул Кейд, прекрасно осознав, какой шанс ему подвернулся. Если сохранить самое ценное, что у него осталось, можно разок спев для этой наглой куклы, то зачем изобретать велосипед? Каким бы унизительным это ни казалось, остаться на улице будет ещё неприятней.

Сью обрадованно кивнула и расстегнула рюкзак, добывая из потайного кармана заначку, – хотела наконец-то купить себе дорогую камеру, но тут дело поважней. На всякую херню родители особо не любили давать ей финансы, так что временами приходилось экономить. Не зря. Демонстративно положив купюры на стол рядом с пакетом полуфабрикатов, Сьюзен выжидательно уставилась на Кейда. Он небрежно сунул конверт со счетами в задний карман штанов и пошёл к кладовой, по пути сбрасывая джинсовку. Под ней красовалась чёрная майка без рукавов, открывающая развитые мышцы плеч и набитые на светлой коже сплошняком татуировки: лезвия, надписи странными шрифтами, крылья – всего издалека не разобрать. Карта сумасшествия.

– Ну и какой хит твоя мамочка любит? «Войны дьявола» без барабанов звучат как слив в сортире, сразу предупреждаю, – Кей прекрасно помнил каждую песню своих «Сынов хаоса» до мельчайших нот. Пять лет славы, пять хитов. А потом всё угасло во мраке зависимости и закулисных оргий.

Барабанщик. Грег. Укол вины в области сердца, такой острый, что на секунду стало больно дышать. Патлатый Грег, у которого просит прощения бессонными ночами и в дни нового запоя. То единственное желанное, что не получить уже никогда, – прощение.

– Я не хочу этих устаревших и забитых тру-ля-ля, – поморщилась Сью, с любопытством пытаясь заглянуть ему за спину, когда Кей отодвинул дверь в кладовую. – В смысле мама не хочет. Прости, конечно, но те песни были однодневками. Они не записывались на подкорку. Их вытягивал только твой вокал и драйв. Спой что-нибудь другое, любой трек, который тебе нравится.

Кейд раздражённо хмыкнул себе под нос, выволакивая на свет божий аппаратуру. Старую колонку, слегка тяжеловатую, поставил у дивана. Секунду посомневавшись, добыл с полки усилитель. И только потом повернул голову к висящим на стене кладовой гитарам. Алая, огненная – басуха. Скромная коричневая полуакустика для «квартирников» и игры не на сцене. Но тон соплячки, дающей оценку его песням с таким снобизмом, пустил по венам ток. Такой, что хотелось показать – он может. Всё ещё может. И рука сама потянулась к любимой рогатой хищнице Гибсон SG благородного чёрного цвета. От первого же касания к грифу по пальцам пробежало знакомое тепло. Его малышка. Не пыльная, вполне настроенная, ведь ещё случались вечера, когда Кей садился, скрупулёзно натягивая струны и начищая инструменты до блеска. Последней он вытащил стойку и микрофон. Что ж, соседи внизу не обрадуются.

– А у тебя целый арсенал сохранился, – одобрительно улыбнулась Сьюзен, пока комната наполнялась аппаратурой. – Кажется, я всё-таки ошиблась, и песок из задницы у тебя ещё не сыплется.

– Будешь так разговаривать со старшими – у тебя из башки посыплются мозги, если они там есть, – спокойно пообещал ей Кей, занятый протягиванием к розетке шнуров. – Деньги ты оставила, так что мне стоит прямо сейчас вместо того, чтобы маяться хуйнёй, выставить тебя вон?

– Может, потому что ты и сам не против сыграть?

Пальцы замерли, крепче сжимая коробку усилителя. Прислушавшись к ноющему в предвкушении нутру, Кейд понял, что она права. Хочется. Хочется, чтобы слушали. Хоть кто-то, хоть иногда. Такая забытая жажда публики. Пусть сегодня это всего-навсего чокнутая блогерша. Не став отвечать на её вопрос и дарить лишний повод поглумиться, Кей шустро подсоединил микрофон и гитару к колонке, а стойку настроил под свой рост. Вздохнув, надел через плечо ремень с вьющимися по нему языками пламени.

Сьюзен следила за ним, почти не дыша. Она не верила, что у неё всё вышло так просто. Наверное, сама судьба подкинула сегодня эти счета в чёртов ящик. Наведя на готовящегося Кея камеру, она попыталась пощёлкать настройками, но плохое освещение всё равно не давало полной картинки. Ладно, сойдёт и так.

– Придумал, что спеть? – она отвлекла его от торопливой проверки натяжки струн, и Кейд вскинулся, задумчиво почесав бородатую скулу.

– Хуй знает. Если не из моих, то что, кавер какой-то?

«Моих». Очень глупо так называть треки, которые для него писали продюсеры шоу. «Его» в них не было ни капли.

– Что угодно, что не будет без басов и барабанов звучать как слив в сортире. И не сопли, я тебя умоляю, в баре вчера хватило этого гнусавого шипения.

– Нет, ты точно договоришься. Пойдёшь нахер вместе со своей мамочкой, – он на пробу провёл по струнам, и SG отозвалась громким звуком, не дающим сосредоточиться. – Сделай в своей жизни хоть что-то полезное, принеси из кладовки наушники. Они на первой же полке, прямо.

Он просто не хотел, чтобы чёртовы барабаны снова попались на глаза. И так уже гудит внутри воспоминаниями. Но Сью пожала плечами и поплелась выполнить просьбу. Мимолётно оценив, сколько ещё богатств хранится без солнечного света в норке Кея, она принесла ему наушники.

– А мне не надо? Вдруг ты воешь, как пёс с прищемлёнными яйцами?

– А тебе надо захлопнуть хлебальник, куколка, – наушниками закончив приготовления, Кей на секунду прикрыл глаза. Что бы спеть? Разве что классику. Нет, Нирвана без барабанов как текила без лайма. Тьфу, почему все ассоциации связаны только с одним? Гитара медленно теплела в его руках, и Кей отыскал в голове слова старой песенки, не отличающейся сложностью в исполнении.

– Всё обретёт смысл 2 , – глубоким низким тембром, заставив от неожиданности дрогнуть телефон в руке Сью.

Она нервно сглотнула: Кейд по-прежнему не открывал глаз, начиная отбивать простой ритм по струнам только после акапельных слов. Засранец знал, как привлечь внимание одним звуком.

– Узри. Свооего. Бога. Он несёт твой тяжкий груз, твой личный Иисус. Узри. Свооего. Бога. Молитвы, что слетают с уст – услышит Иисус.

2

Оригинал песни Depeche Mode – Personal Jesus (художественный перевод Олега Абрамова).