Цена вздоха

— Ха-ха! — Разлетается звонкий женский смех, быстро угасая среди высоких, толстых стволов заколдованного леса.

Мальчик раскрывает глаза еще шире, не зная предела изумлению, но даже больше него удивляется зверь, впервые поднявшийся над землей и впервые оказавшийся настолько беззащитным и слабым.

Колдунья на миг избавляется от смеха, продолжая держать руку на весу и растопыренными, тонкими и длинными пальцами удерживая в воздухе голубой, мерцающий знак. Слегка двигая запястьем, она заставляет магический знак изменять положение, а вместе с тем медведь вдруг начинает переворачиваться в воздухе.

Зверь неуклюже болтает лапами, словно пытаясь выплыть из заколдованного места, но тщетно. Его рев быстро изменяется и становится похож на жалобное урчание. И колдунья, глядя на барахтанья животного, снова начинает хохотать.

Трудно не растеряться, смотря, как грозное животное болтается в воздухе, дрыгается и кряхтит, и хрипит так жалобно, что через несколько мгновений легко пробуждает сочувствие.

А впрочем, колдунья и не собирается мучить животное понапрасну. Смех быстро ей надоедает и мигом гаснет. А следом она вздыхает, расслабляет пальцы и опускает руку, и тут же блиставший в воздухе голубоватый узор растворяется без следа.

Едва рисунок колдуньи исчезает, как медведь тут же сваливается на землю. Плюхнувшись на спину, он быстро перекатывается на лапы и встает, прыжком оборачиваясь к женщине. Теперь зверь уже не пытается испугать колдунью рыком. Напуганный ее силой, он только смотрит, не решаясь ни шагнуть, ни пошевелиться.

Прождав миг, колдунья скрещивает на груди руки. Она медленно наклоняет голову, и зверь в то же мгновение отступает на шаг, чуть не отскакивает, но остается на месте, неуверенно, тихо рыча.

— Кыш. — Говорит колдунья еще тише, чем раньше. — Давай, пошел.

Зверь медлит, и женщина вытягивает перед собой руку. Держа ее ладонью вниз, колдунья легко взмахивает пальцами, словно ее жесты должны быть зверю яснее слов, а медведь лишь глядит, но еще через миг, пытаясь не сводить взгляд, он вдруг начинает пятиться, отступает чуть дальше, а потом разворачивается и бросается прочь, вновь давая колдунье повод рассмеяться.

На этот раз женщина быстро успокаивается. Усмехнувшись, она выше задирает голову, одну руку опускает на талию, а второй дает упасть вниз, прижавшись к округлому бедру, обтянутому черной тканью платья. И не провожая медведя взглядом, колдунья поворачивается к мальчику.

Измазанный в грязи, напуганный, в рваной одежде, самый обычный мальчишка сидит перед колдуньей, вжимаясь в ствол дерева. Грязные, сальные волосы, старые лапти, но самое обычное лицо, разве что нос немногим больше, чем должен быть.

— Вот это коромысло. — Рассмеивается колдунья, наклонившись к мальчику.

Мальчик не поникает только из-за растерянности, но спокойный и насмешливый тон колдуньи тут же изменяет атмосферу.

— Ну, бывает и хуже. — Улыбается колдунья, и тут же отвлекается на другие мысли. — Вот что, мальчишка, посиди здесь, никуда не уходи. Я сейчас вернусь.

Женщина поражает. Но к неожиданности мальчика, больше всего удивляет ее спокойствие, а не ее необычная красота, и даже не ее поразительная колдовская сила. Сам он едва может пошевелить хотя бы пальцем, еще только начиная справляться с оцепенением, а колдунья, еще раз легко сверкнув улыбкой, начинает парить и все быстрее уносится вверх, к пушистым кронам высоких деревьев. И мальчик, не зная обиды, остается дожидаться возвращения колдуньи, пересиливая страх перед ее магической силой желанием выказать свои благодарности.

Старик до возвращения колдуньи успевает проползти по широкой ветви к стволу и садится, крепко обхватив прочный, торчащий у плеча сук. Оседлав ветку, он спокойно ждет, и когда спутница, паря в воздухе, с улыбкой садится рядом, старик глядит на нее спокойно, не оставив в лице ни капли той сердитой живости, с какой принудил ее вмешаться в судьбу мальчика.

— Вижу, ты успокоился. — Закидывает она ногу на ногу, всколыхнув подол. — Хорошо. Не хочу видеть твои истерики.

— Истерики? — Отвечает старик. — Ты, как и всегда, торопишься.

Женщина, успевшая отвести взгляд, снова оборачивается к старику и глядит хмурее. А он, поймав ее взгляд, улыбается в ответ так слабо, что колдунья могла бы этого и не заметить, не знай она старика достаточно хорошо.

— Твоя уверенность вновь тебя подводит. — Продолжает он. — Или ты думаешь, что меня так легко вывести из равновесия?

Колдунья хмурится сильней, немного отклоняется назад и скрещивает руки, показывая свое недовольство.

— А чего ты вопил, как резаный?

— Иначе, — перебивает он, — ты бы не перестала болтать, а мальчик бы уже лишился жизни. Хотя, мне и сейчас хочется закричать. Не могу поверить, что ты использовала печать здесь, прямо в лесу.

Переварив сказанное, колдунья снова выпрямляет спину и, вытянув шею, отворачивается с недовольной ухмылкой. Но старик не дает тратить слишком много времени на пустые обиды.

— Ладно, сейчас не время для этого. Идем. — Говорит он, спустя всего мгновение. — Нужно проводить того человека из леса.

Колдунья поворачивает голову, но ничего не отвечает и вновь отводит в сторону взгляд. Старик, вздохнув, отпускает сук и пододвигается ближе к спутнице.

— Ты не настолько глупа, чтобы обижаться. — Заговаривает старик, легко привлекая внимание колдуньи.

Женщина, услышав его, хитро улыбается, но не оборачивается, чтобы не дать старику этого заметить.

— Ты выиграла один спор, я победил в другом. — Продолжает он. — Ты знаешь, что я бы не успел ему помочь.

Колдунья молчит, не оборачивается, и старик, выждав еще мгновение, заговаривает снова.

— Если тебе нужны мои извинения…. — Начинает он.

И колдунья резко поворачивается, пододвигается вплотную и наклоняется. Почти уткнувшись лицом в старика, она застывает с улыбкой и молчит, но этим сразу раскрывает свое настроение, взгляд она уже не отводит и, судя по лицу, уже не таит обиды.

— Извинения приняты. — Улыбается женщина, снова закидывая ногу на ногу и опять скрещивая руки на груди. — Но спор тут выиграла только я. А то, что сделал ты, всего лишь дешевая хитрость. Согласен?

— Согласен. — Едва заметно улыбается старик.

— И не забудь наш уговор.

— Конечно. Но сперва человек.

И колдунья вдруг меняется в лице.

— Точно! Носатый! — Оживляется женщина, снова наклонившись к старику.

— Что?

— Да не важно. — Отмахивается колдунья.