Цепь рода

Рун склонил главу обоим, с кем он говорил, после прочь пошёл к хоромам. Огнедар и Ярослав проводили его взглядом.

– Без последствий выхода не будет, – глухо молвил Огнедар. – Совет соберётся через три денька. Думай, что сказать отцу там, раз решил поведать ты то, что все скрывали.

Богданович не отвечал. А что он ему скажет? Хоть и Ярослав отца не страшился, да прекрасно понимал, к чему могут привести необдуманные лясы. Мать не раз попадала под горячу руку Богданова, и, если бы не сын её, Бог знает, как отец всё ж зашиб бы Герду. Что за глупая женщина?…

Вспоминая мать, Ярослав только и слышал её убеждения, что он старший сын своего отца, что он должон наследовать власть его и богатство и никому боле не уступать. Но чем боле его та убеждала, тем слабее становилось само желание сына. На фоне её выделялась Крамола. Мать Пересвета, коя то и дело посылала сына своего с лакомствами к Ярославу, а в отсутствие недоброй матери дула ему в ухо. Почему Богдан продолжал бороться с первою супругой – Гердой, для Ярослава то было загадкой. Если б отец вовсе потерял к ней интерес, ярость её, возможно, бы угасла. А между тем, родила она Богдану боле, чем кто-то из жён его, – трёх дочерей и Захарку с самим Ярославом. Жаль, брат умер от какой-то неведанной болезни.

Огнедар ушёл. Ярослав так и стоять остался. И как поднял он глаза, взору его вдруг показалась маячившая неподалёку худенькая фигурка с светлою косой. Пригляделся. Понял, что не Беляна это, а кто-то иной. Он вздохнул и в размышлениях вновь поплёлся куда шёл. А из-за поворота за его уходом наблюдавший быстро прочь проследовал.

Глава 15

Марья, Берегиня, Хухлик

Беспокойство не оставляло её. Стоя ножками в воде, она то и дело глядела на берег.

– Что ты ждёшь? – услышала девка вопрос и, недовольно скривив губы, даже не взглянула на обращенного к ней.

– Изыди, Хухлик, надоел ты мне.

– А вот и не уйду, – развел лапищами чертёнок. – Приставлен я следить за твоею пяткой, и пока она в владеньях батьки твоего, я ему не плачусь.

– Следи подальше. В чём печаль? – тихо раздалось из воздуха. Женский призрак, блуждающий по брегу, подошёл и с грустью обнял девушку за плечи. Хухлик скрылся под водой. – Не кручинься, лапушка. Душу рвёшь мне.

– Берегиня моя, не видела ли его?

– Нет, голубка. Со вчерашнего дня весь брег прошла, но не видала Игоря. Не приходил к реке нигде. А уйти от неё я не в силах…

– Ты здесь? – раздался неподалёку глас знакомый.

– Тут, – откликнулась Марья, когда меж деревьев показались трое, она быстро вышла на травушку.

– Где ты вчера была? – вспыхнул Боян. – Мы искали тебя, искали!

Марья смутилась и обернулась. После чего глянула на троицу и молвила:

– Ветрено было. Я в зарослях схоронилась, да в плаще пригрелась и заснула. Под деревом-то не так ладно.

– Бестолочь. Как бы Игорь тебя нашёл? – вздохнул Драгумир. – Мы уж думали, случилось что.

– Князя-то заперли теперь, – продолжал Млад. – Челубей, бедный, места себе не находит. Благо смылись от него на время.

– Кто запер?

– Князь-батюшка вернулся – Богдан Пересветович.

– За что же?

– Да чёрт разберёт его, – вздохнул Драгумир. – Ярослав говорит, под горячую руку попал. За тебя просить-то пошёл. Вы ж жениться вздумали. То-то мы и встревожились, что тебя не сыскали ночью. Мало ли что Богдан Пересветович удумал.

– Ой, – девка, схватив личико, зарделась.

– Да ты не переживай так, – усмехнулся Баян. – Выпустят его. Но пока извини. Не скучай. А то знаем вас. Разобидитесь, потом разыскивай вас по белу свету. А тебя ещё и не всегда найти выходит.

– Да замолкни уж. Вон радости-то сколько, – буркнул Млад. – Ни стыда ни совести.

– А не отказал ли Богдан Пересветович тем Игорю в его просьбе? – угрюмо отметил Драгумир. – Вдруг он не дозволил князю в жёны её брать?

Девка, всё ещё не убрав руки от лика, подняла глаза к ребятам, что угрюмо замолчали.

Глава 16

Смилуйся, отче

Сын долго наблюдал за ним. Богдан видел, но сам не говорил с Ярославом. В конце дня, когда князь отпустил послов и те с поклоном оставили залу, он завёл разговор с Огнедаром, планируя выезд на завтрашнюю охоту. Когда же Богдан собрался выйти, Ярослав преградил ему путь. Склонившись, сел он пред отцом, опустив главу в пол. Подняв чело, так и остался стоять на коленях в ожидании слова, кое наконец велело:

– Говори.

Ярослав прикрыл глаза и глухо произнёс:

– Дозволь, батюшка, мне жениться на княжне Ариев.

Огнедар настороженно бросил на Богдана взгляд.

– Не дозволяю. Ступай.

– Отец мой, не захотел ты выслушать Пересвета, так позволь всё ж мне объяснить, что сын твой делает ради твоего имени и тебя. Дозволь просить за него, так как нету преданней тебе человека во всех землях Рода, чем сын твой старший.

– А ты? – бросил Богдан презренно. – Неужто преданность твоя столь слаба, что говоришь так о мощи её у Пересвета?

– Верность моя тебе в век не пошатнётся. Я жизни ни за тебя, ни за Чуров род не пожалею. Но Пересвет укрепил меня ещё своей волей с разумом. Никто не сделал боле для тебя из чад твоих, чем он. Потому прошу, прости его, а мне отдай честь жениться на княжне и сделать, что просишь Пересвета, от имени твоего.

– Ты хоть понимаешь, о чём говоришь, стоя тут смиренно на коленях? – громыхнул отец. – Твой брат никогда не опускался так, даже предо мной. Его тщеславие и волю направить я хочу на то, что никому, быть может, не под силу. Союз этот только для того затеян мной, дабы земли наши единить. Ты и каплей не владеешь той решимости, что присуща Пересвету.

– Не с тобой ли я входил в огонь и воду? – отозвался Ярослав. – Не шёл ли я на смерть, забыв о радостях моих и свете жизни? Не убивал ли по слову твоему, не жалея явный люд? Не можешь ты, отец, упрекнуть меня в малодушии, и тут знаешь, что прав я.

– Полагаешь, делая лишь то, что должен, ты можешь рассчитывать на выбор мой наследника? Пересвет ведь не уступал тебе в покорности, да только мнение своё имел на это…

– Не женится Пересвет на княжне, – уронил глухо Ярослав.

– Богданович устал, – выдохнул Огнедар мрачно. – Дозволь, провожу его…