Чародейский рок

Иоганн небрежно отмахнулся от него, но было видно, что вопросы мальчугана ему порядком надоели.

— Тише, тише! Ну если тебе так хочется, то, наверное, настанет день, когда мы снова задумаемся и захотим что-то понять в этой жизни. Ну, ты доволен?

— Нет, — ответил Грегори. — Разве вы не понимаете, что вы должны быть готовы к наступлению этого дня?

— Но как же ты не понимаешь, что даже тому, кто только тем и занимается, что думает с утра до ночи, нужен отдых? — из последних сил стараясь сохранять вежливость, спросила Игрин.

Грегори немного помолчал и ответил:

— Да. Даже великие умы нуждаются в отдыхе. Но скажите, сколько же можно отдыхать?

— Ну… день, неделю! — грубо откликнулась Адель. — Какая разница?

— Да такая, — сказал Грегори, — что такой долгий отдых все равно что сон.

— Ну и что? — пожав плечами, проговорила Игрин. — Это же маленький сон, а не большой.

Джеффри нетерпеливо махнул рукой.

— Можно сказать «большой сон», а можно — «маленькая смерть», тоже разницы никакой!

— А ты испробуй Маленькую Смерть со мной, а потом скажешь, — позвала Венна и протянула руки к Джеффри и заодно — к Магнусу.

— Приляг со мной! — Иоганн потянулся к Корделии. — Поскорей глаза закрой! Сон увидишь золотой [18] !

— Нет, — ответила Корделия — но так, словно это слово из нее вытянули щипцами. — Я должна бодрствовать!

Адель в отчаянии вздохнула, а Иоганн с улыбкой проговорил:

— Но даже дозорные порой спят. Ну же, дай своей голове отдых, как даем мы. Забудь обо всем и слушай слова песни, пусть они наполняют твой разум.

18

В оригинале — цитата из колыбельной «Golden Slumbers» с альбома «The Beatles» «Abbey Road».

— Слова? — насторожился Джеффри. — Что за слова?

— Есть слова или ты не слышишь? — удивился Орин.

— Прислушайтесь внимательнее, — посоветовала Игрин. Все четверо Гэллоуглассов старательно прислушались.

— Я слышу, — сообщила Корделия. — Но это не голос, музыка как бы сама говорит.

— Да, но смысла я не понимаю, — признался Джеффри.

— Нужно подождать, — заверила его Игрин. — Сейчас начнется снова. Всегда начинается.

И верно, так и произошло. Слова звучали на протяжении нескольких минут, а потом повторились опять, и опять. И опять. Постепенно их смысл начал доходить до детей.

Зачем все ведут себя так, не иначе? Зачем этот мир непонятный такой? Зачем нас по жизни ведут, как незрячих, Жестокой и властной рукой? Зачем тебе знать, что ждет впереди? Зачем отвечать? Отвернись и уйди! Зачем мать с отцом — зануды такие? Зачем так хотят, чтоб ты был, как оии? Зачем о веселье они позабыли И только работают — ночи и дни? Зачем вся их жизнь — лишь заботы, труды? Зачем слушать их? Отвернись и уйди! Зачем короли и князья, и бароны? Зачем забрались на высокие троны? Зачем их приказы — законы для всех? Зачем ослушанье карают, как грех? Зачем есть слуга, а зачем — господин? Зачем покоряться? Ты просто уйди! Зачем все кругом так боятся ошибок? Зачем же так мало на лицах улыбок? Девчонки зачем не хотят обниматься? А парни обнять их зачем не решатся? Зачем всюду слышно: «Нельзя!», «Не ходи!» Зачем оставаться? Ты просто уйди! Зачем быть как все, чтобы с толпами слиться? Неужто грешно молодым веселиться? Зачем нам чужие тревоги, печали? Зачем рассуждать о конце и начале? Оставь все заботы, дружок, позади, Забудь обо всем, отвернись и уйди! Зачем нам советы, зачем нам укоры? Мы ваших законов отбросим оковы! О хлебе насущном оставив заботы, Мы есть будем лотос, мы пить будем лотос! Мы любим друг друга, плывя по теченью — Одно только это имеет значенье!

Грегори вытаращил глаза.

— Что это за песня?

— Размер не очень ровный и рифмы слабые, — добавил Магнус.

— А смысла и вовсе нет, — подхватил Джеффри. — Это надо же — утверждать, что лучше совсем ничего не делать, чем делать хоть что-то! Разве не понятно, что человек должен трудиться?

— А зачем? — поинтересовался Иоганн.

— Зачем? — прищурившись, переспросил Джеффри. — Да потому что без труда человек ничего не стоит!

— Но в труде, самом по себе, нет ничего ценного, — возразил Орин. — Зачем он нужен?

— Есть в нем ценность! Труд человеку нужен, как растению — солнце!

— Что же это за несуразица, что за бред? — недовольно проворчал Элно и перевернулся на другой бок. — Вы что, никак не можете понять? Нет в работе ничего хорошего!

— А кто вам это сказал? — не пожелал отступиться Грегори. — И чем доказал?

— А мне не надо, чтобы кто-то мне говорил! Это и так ясно!

— И ты в это веришь?

— Да! Почему бы мне в это не верить?

— А почему ты должен в это верить? — тихо спросил Джеффри.

— Потому, — подсказал ему Векс, — что он слушал эту песню. Раз за разом он слушал ее, не вдумываясь в слова, но они все же запечатлевались в глубине его сознания. Затем, когда он понял слова, он обратил внимание лишь в первые несколько раз, а потом, слушая песню вновь и вновь, он перестал замечать слова вообще.

— В глубине вашего разума спрятаны слова, смысл которых до вас почти не доходит, — объяснил Джеффри, глядя на Элно.

Орин нахмурился, не понимая, стоит обижаться или нет.

— Все правильно. Они не знают, что кто-то навязывает им мысли. Сами они помышляют исключительно о развлечении, о забавах. Но для того чтобы в чем-то убедить их, вполне достаточно простого многократного повторения одних и тех же слов, улавливаемых на самом примитивном уровне.

— Но зачем вам слушать песню, если вы не понимаете слов? — поинтересовался Джеффри.

— Просто… Музыка красивая, вот и все, — ответила Венна и приняла зазывную позу.

— Не скрипи зубами, Джеффри. Эта юная женщина говорит правду. Музыка обладает как раз тем ритмом и той мелодией, которые провоцируют ощущения, необходимые особям данного возраста.

— Ощущения… — задумчиво произнес Магнус, не спуская глаз с Венны. — В ваших песнях говорится о радостях, каким вы мечтали бы предаться, а раньше вам говорили, что эти радости вы сможете испытать только тогда, когда вступите в брак.

Венна покраснела, Элно порывисто сел и раздраженно спросил:

— А вас больше ничего не интересует в жизни, кроме правил и запретов?

— Я только заговорил о супружестве, — непринужденно отозвался Магнус.

Элно был готов ответить ему колкостью, но заметив, что девушки смотрят на него, закрыл рот и промолчал.

— Правильная мысль, — услышали дети мысленный голос Векса. — Верно, в тексте песни звучит оправдание того, как они себя ведут друг с другом и как раньше им вести себя запрещали или хотя бы не советовали. Отсюда остается только один маленький шажок до того, чтобы они поверили, что поступают правильно.

— Но ведь эти песенки, — возразила Корделия, — они просто для забавы! Это всего лишь развлечение!

Векс промолчал.

— Из-за этой песни они начали жевать лотосы, сестрица, — заметил Джеффри.