Чародейский рок

— Ложись! — крикнул Род жене. — У них края острые!

Род и Гвен ничком бросились на землю, а странный снаряд пролетел всего-то в футе у них над головами, после чего за ним последовали другие, точно такие же — не менее пары дюжины. На лету диски издавали жужжащую, стучащую, синкопированную музыку, под действием которой сразу забылись и выветрились те волшебные звуки, которые сопровождали Рода и Гвен всю долгую ночь [23] .

Гвен устремила на диски пристальный недобрый взгляд. Род с огромным облегчением вспомнил о том, что его супруга владеет телекинезом. А потом вспомнил, что и сам он не лишен этого дара, и вперил взор в несущуюся к нему «летающую тарелку», мысленно посылая ей приказ: «Вниз и в сторону!»

23

Еще бы волшебные звуки не выветрились! Ведь наши герои столкнулись с музыкальным стилем «диско», вошедшим в моду в середине семидесятых. Вспомнить хотя бы «Вопеу М» — как мы все под них отплясывали!

Противный диск и не подумал менять направление полета.

Род не на шутку разозлился. Какое право эта штуковина имела его не слушаться? Но Гвен проговорила:

— Господин мой, они не отвечают.

— Ну так и не спрашивай, — буркнул Род в ответ, но тут до него дошел смысл сказанного женой. — Что ты сказала? — оторопело спросил он. — Они — что?!

— Они не отвечают, — повторила Гвен. — Я посылаю им мысли, пытаюсь отогнать их силой разума, но они не отгоняются.

— Хочешь сказать, что эти летучие диски не поддаются обработке псионной энергией? — Род нахмурился. — Что ж, так или иначе, отделаться-то от них придется.

— А что мы можем сделать? — спросила Гвен.

— Они не хотят опускаться — а мы поднимемся выше них! — бодро отозвался Род. — Готова, милая? Вперед и вверх!

Гвен оторвалась от земли, оседлав помело, а Род взлетел следом за ней. Диски развернулись и пошли в музыкальную атаку, но, видимо, они могли летать только на определенной высоте, и потому Верховный Чародей и его жена вскоре оставили их далеко позади.

14

Дети Рода и Гвен вновь обрели почву под ногами и продолжили путь.

— Мы так и не узнали, какое волшебство заставляет мягкие камни выделять кислоту, — напомнил всем Грегори.

— Не сомневайся, найдем причину, — невесело отозвался Магнус, — если, конечно, тот камешек, на который мы напоролись, был не единственным в своем роде.

— Между прочим, кое-что мы таки нашли, — буркнул Джеффри и остановился, глядя себе под ноги.

А под ногами у него по клочку оголенной земли шествовала маленькая травяная кочка.

— Это еще что такое? — ахнула от изумления Корделия.

— Да вроде бы что-то вроде пучка укропа, который вырвали с корешками, — внимательно осмотрев траву, высказался Грегори.

— Пучок укропа? А как, интересно, он ходить выучился?

— А как вышло, что твои ноги стали сами проситься в пляс? — вопросом на вопрос ответил Джеффри. — От этой музыки, что гремит повсюду, мертвый запляшет, сестрица! Ну так почему и траве не пойти ножками? Она ведь живая!

Грегори высказал более прагматичное предположение:

— Просто-напросто он из ведьмина мха, укроп этот, вот и все.

— Согласен, — кивнул Магнус. — Как и сами музыкальные камешки.

— Глядите! А вон и наши жучки опять! — воскликнул Джеффри и указал в другую сторону.

Остальные оглянулись и посмотрели. Четыре насекомых стояли кружком, почти неотличимые друг от друга, и пристально наблюдали за ходячим укропом.

— Скарабеи, — проговорил Векс. — Похоже, они идентичны тем, которых вы видели раньше.

— А это не могут быть те же самые? — спросила Корделия.

Магнус сдвинул брови.

— Как же они могли так быстро уйти так далеко?

— Если смогли, то это просто чудо. — Джеффри не сводил глаз с жуков и укропа. — Посмотрите, а что делает укроп?

Оживший пучок пряности топал прямой наводкой к мягкому камешку, разместившемуся на краю проплешинки посреди травы. Коснувшись верхушками стеблей поверхности камня, укроп замер в неподвижности.

— Неужели ему так понравился звук, что захотелось прикоснуться к камешку? — удивился Грегори.

От камешка вдруг потянулась струйка сиреневого дымка.

— Что это за дым? — спросил Грегори.

— Это может быть опасно! — Корделия схватила братишку за руку и оттащила назад. — Не трогай, братец! Вдруг обожжешься!

— Тс-с — с! — прошипел Джеффри. — Слушайте! Музыка изменилась, она стала жестче!

Грегори прислушался, широко раскрыв глаза. И верно: тембр музыки стал другим — более звонким, что ли, а оттенок — более развязным.

— Он заблестел! — выдохнула Корделия.

И точно: в тех местах, где укроп прикоснулся к камешку, на его поверхности выступили капли жидкости, и вскоре вся поверхность камешка словно бы вспотела.

Пучок укропа отлепился от камешка и повернулся к скарабеям. Вид у него стал задиристый, даже, можно сказать, надменный.

Скарабеи пошевелили усиками и поспешно уползли в траву.

Дети, сидевшие на корточках, не сразу обрели дар речи.

— Куда это они? — ахнула Корделия.

— За ними! — выкрикнул Джеффри и сам исполнил свой приказ.

Все четверо разбежались в разные стороны, и каждый стал искать «своего» скарабея.

— Твой повернул на север, Джеффри, — указал направление Векс, который мог следить за серебряным жучком с помощью радара. — Магнус, твой пополз направо… Твой — на юго-юго-восток, Корделия… Грегори, ты ушел слишком далеко. Твой жук уже остановился.

Грегори замер, развернулся и пошел назад, не спуская глаз с земли. Вскоре он негромко воскликнул:

— Он нашел мягкий камешек, Векс.

— И мой тоже, — сообщила Корделия.

— Чем они занимаются, дети?

— Мой протянул к камешку свои усики, — отчитался Грегори, — и трогает ими поверхность.

— Векс! — крикнула Корделия. — От жука к камешку переходит жидкость!

— И у моего то же самое! — прокричал Магнус.

— И у моего!

Из травы потянулись четыре струйки сиреневого дыма. Чем выше они поднимались, тем темнее становился цвет дыма.

— Но это невозможно, дети! — Векс подошел поближе, чтобы посмотреть. — Как серебро и кремний, вступив в контакт, могут произвести кислоту?

— Но может быть, у жуков только панцирь серебряный, — предположил Грегори. — А внутри них — кислая жидкость.

— Как бы то ни было, — проворчал Джеффри, — кислота выделяется! Ты что, сомневаешься, Векс? Может, надо камешек потрогать?

— Нет, не надо! — поспешно отказался робот. — Можно судить по музыке, дети. Это действительно то самое, что называют «кислотным роком».