Чароплет

Она видела, как ломаются под ним древние стволы, как они гнутся до предела, а потом расщепляются с треском, всплескивая всеми ветвями. Белый дракон рухнул на кучу поваленных деревьев, и Франческа налетела на него сверху.

Отчаянно хлопая крыльями и молотя задними лапами в попытке разодрать спину Скитальца, она, задыхаясь, глотала пастью воздух. Бедро, на которое она навалилась всем весом, чуть не вывихнулось из сустава. Взревев, белый дракон откинул крылья за спину и ударил ее в грудь, не давая подмять под себя и довершить начатое.

Вывернувшись, он, как подраненная птица, поскакал по штабелю из переломанных стволов. Франческа рванулась следом, но ей по-прежнему не хватало воздуха. От недостатка кислорода уже кружилась голова.

Скиталец с разворота полоснул по ней передней лапой — шею и плечо словно плетью ожгло. Франческа повалилась в папоротник, перед глазами все поплыло, и словно издалека она увидела, как Скиталец поднимается в небо. Она с силой втянула воздух пастью, вырывая с корнем ближайший папоротник. Папоротник Франческа выплюнула.

А потом до нее дошло. Заклинания Тайфона — они ведь взрывались совсем рядом. Тогда, в святилище, Франческа почувствовала только швыряющую ее в разные стороны взрывную волну, а не сотрясение, которое, прокатившись по могучим мышцам, достигло тонкостенных пузырьков в легких. Разорванные взрывом пузырьки начали истекать кровью и тканевой жидкостью. Баротравма. Франческа не раз видела такое у пораженных взрывными ликантропскими заклятьями: люди добирались до лечебницы перепуганные и ошарашенные, но в целом вроде бы невредимые, а через несколько минут начинали задыхаться и захлебываться скопившейся в легких жидкостью.

Тайфон знал, что не справится с ней в открытую и не сможет изменить свое ближайшее будущее, но зато в его силах помешать ей преследовать Саванного Скитальца.

Выходит, демон не напрасно пожертвовал собой. Франческа лежала в папоротниках, судорожно разевая пасть. Смертельная опасность привела в движение вплетенный в ее тело демонический текст. Сейчас заклинания преобразуют огромную драконью тушу в энергию чар и вернут Франческе человеческий облик.

Трансформация сразу же лишила ее четвертичного восприятия. Будущее превратилось в абстракцию — «то, чего еще не случилось». Теперь Франческа даже вообразить не могла, как это совсем недавно оно представлялось ей в виде рельефа.

В глазах потемнело, и остались только расплывчатые силуэты деревьев на фоне яркого неба. А потом в воздухе замаячило что-то большое и темное. Контурами смутно напоминающее «Королевскую пику».

Франческа провалилась в сон, в котором ей снился Саванный Скиталец. Жемчужно-белый дракон с кровоточащей раной на спине и вывихнутой задней лапой.

Исполняя свое предназначение, он летел над океанскими волнами к древнему континенту, где ему предстояло возродить Лоса.

Кто-то из друидов, зажав в ладони деревянную лучину, зажег неяркий белый огонь. Никодимус с удивлением уставился на стоящую перед ним женщину с красно-коричневой шершавой, словно песок, кожей, одетую, как остроземская аристократка. Еще поразительнее были ее глаза, в которых сменяли друг друга слои золотистого, коричневого, белого и темно-серого.

А потом Никодимус догадался, что превратить песчаник в струящуюся завесу под силу только одному созданию на свете.

— Канонистка Кейла? — Он склонил голову перед полубогиней.

— Никодимус Марка, — приветственно кивнула Кейла. — Можете давать отбой своим чужестранным чарословам.

Ее слоистые глаза воззрились на друидов и кузнецов — металломаги по-прежнему стояли с клинками наперевес, окутанные сетчатой броней, а древопоклонники щетинились шипами и шкурой из щепок.

Никодимус поднял руку, сомневаясь в глубине души, что они его послушают. Но, к счастью, острые слова, дерево и сталь были покорно убраны.

Слоистые глаза обратились к Никодимусу.

— Мое святилище обагрено кровью. Несколько тысяч боевых змеев роятся в куполе и вокруг. Из моих приверженцев в живых осталось не больше десятка. А из них всего двое, не больше, представляли, до какой степени Тайфон узурпировал мою власть, да и те, признаться, не были чисты на руку.

Она обвела взглядом чарословов.

— Вы единственные способны подтвердить, что от моего имени правил демон. Воздушный флот Селесты почти у городских стен, не пройдет и часа, как ее корабли пришвартуются, и в Авиле будет объявлено военное положение. А из Дара, готова ручаться, уже движутся сюда караваны и морские корабли с королевскими войсками. Если никто не подтвердит того, что здесь происходило, мне не сносить головы — и тогда город может попрощаться с дамбой и стенами.

— Канонистка, мы клянемся выступить свидетелями, — откашлявшись, пообещал Никодимус. — А взамен я попрошу…

Она остановила его жестом.

— Просить нет нужды, Никодимус Марка. Ты ставленник Лиги Звездопада в городе, который вскоре займут силы твоей единоутробной сестры. — Она снова обвела взглядом друидов и кузнецов. — Если хотите задержаться на этом свете до тех пор, когда можно будет тайком вывезти вашего героя из королевства, преклоните перед ним колени и вместе поклянитесь свидетельствовать в мою пользу.

Не раздумывая ни секунды, чарословы пали на колени.

Глава пятьдесят вторая

Шеннон проснулся от чужого прикосновения к руке. Ему снилась мать — темнокожая триллинонка — и баньяновое дерево рядом с отчим домом. А теперь кто-то зачем-то тормошил его, и отлетающий сон вытесняли желудочные боли, ощущение дряхлости и скорого конца. Однако вместе с ними пришло воспоминание о том, что вернулся призрак, и теперь они снова единое целое.

Моргая, Шеннон сел и перекинул текстовый мостик Азуре, чтобы посмотреть ее глазами. Зрелище оказалось неожиданным — перед ним на коленях стоял Никодимус в тяжелом синем плаще. По туго натянутой ткани палатки барабанил дождь.

— Магистр, магистр, — твердил Никодимус. — Магистр, это я. Магистр, нам удалось!

Выражение лица у него, однако, было странным, словно он никак не мог решить, ликовать или горевать.

Шеннон только теперь стряхнул остатки сна.

— Создатель! — обомлел он. — Ты вернулся?

Никодимус, кивнув, сжал его руку. Азура опустила взгляд, и Шеннон увидел голую ладонь Никодимуса на своем локте. Вскрикнув, Шеннон хотел отстраниться, но ученик, рассмеявшись, раскрыл вторую ладонь — на ней блеснула изумрудная слеза.

— С язвенным проклятьем покончено.

Шеннон потрясенно уставился на изумруд глазами Азуры.

— Простите, что приходится срывать вас с места, магистр, но нам необходимо спешить. События развиваются стремительно, поэтому я сейчас же забираю вас в город. С Жилой, Яшем и Кремнем я уже поговорил, их я отправляю обратно в Остроконечные горы. Они уже достаточно сражались за наше дело. Они выступают сегодня же вечером, под прикрытием, в сопровождении наших лорнских посланцев.