Чекисты. Книга вторая

Только тут Матвей Зотов увидел на воротнике Павла кровь.

— Гляди-ка, задел он тебя…

Павел провел пальцами по шее:

— Пустяки. Царапнуло чуть. — Он вытащил платок, перевязал им шею. — Пройдет.

Бригадир хмуро глядел на лежавшего ничком человека.

— Надо его к Кротову доставить, в леспромхоз. Иди, Павел, ко мне домой, попроси у Федосьи лошадь. Да скажи, чтобы она тебе шею то как следует перевязала — бинты у нее есть.

— И смотри стерегись, — предупредил Зотов. — Может, тут еще кто-нибудь шатается.

Павел быстро исчез за деревьями. А лесорубы молча стояли, сгрудившись возле Николая, лежащего на земле неподвижно.

Но вот шпион открыл глаза. Бригадир быстро перевернул его лицом вниз, связал сзади руки.

— Отпустите, — глухо пробормотал Николай. — Не убегу.

— Обыщи-ка его, Матвей, — приказал бригадир. — Нет ли оружия.

Зотов ощупал карманы задержанного.

— Нету, видать.

Бригадир развязал руки Николая, но с земли подниматься не велел.

— Сиди.

Шпион сел, мрачно оглядел лесорубов.

— Курить хочу.

Лесорубы переглянулись.

— Пускай курит, — кивнул Чуканов.

Николай достал коробку “Казбека”, спички… Настороженный взгляд скользил по лицам окруживших его людей. Простые, бесхитростные лица, загрубелые трудовые руки, ватники, фуражки…

— Давайте мирно разойдемся, — предложил он. — С перепугу я стрелял, не разобрался. Думал — бандит напал. У меня документы в порядке. И деньги есть. Заплачу…

Лесорубы молчали. Только бригадир, сурово нахмурившись, сказал:

— Кури, кури. Документы твои проверят где надо. А деньгами нас не покупай — мы совестью не торгуем.

Николай опустил голову. Вспомнились рассказы инструктора Джона об ужасах, которые придется перенести, если большевики захватят лазутчиков живыми. Но еще мучительней думалось о семье. Дети, жена… Беттер предупредил, что участь их будет незавидной, если, не выдержав пыток, он, Николай, выдаст сообщников.

Непослушными, дрожащими пальцами он открыл коробку. Вот она, папироса с чуть заметным черным ободком… К горлу подступил тяжелый горячий комок… “Конец”, — подумал он. И решительно сунул папиросу в рот.

Что-то хрустнуло, будто он переломил зубами спичку. И в тот же миг в голове словно разорвалась бомба. Запрыгали красные огни… Спазма сдавила горло…

Лесорубы мгновение с изумлением смотрели на откинувшееся тело. Потом бросились к задержанному, принялись его тормошить, усаживать на траву. Короткая судорога свела тело незнакомца, и он затих.

Матвей и Егор озадаченно смотрели на бригадира. Они еще не могли взять в толк, что же произошло.

Послышался стук колес. На поляну выехала телега. Разгоряченный Павел спрыгнул на траву.

— Повезли. Я уж в леспромхоз позвонить успел. Кротов ждет. Велел, чтобы связали.

— Некого связывать, — хмуро сказал бригадир.

— Как это — некого?

— А так. — Зотов отвернулся, полез в карман за самосадом.

Узнав, что лесорубами в лесу задержан вооруженный человек, Кротов тотчас же сообщил об этом по телефону Телегину.

— Хорошенько проверьте, что это за человек, — сказал начальник управления. — Обыщите самым тщательным образом. Ни одного своего предмета не должно у него остаться. Вы меня поняли?

— Понял, товарищ полковник.

Кротов с нетерпением ждал приезда лесорубов. Возможно, задержанный — не парашютист, сброшенный с самолета, а преступник, бежавший из заключения. Однако это было маловероятно. Два пистолета!.. Да и не будет бандит стрелять ни с того ни с сего, встретившись с обыкновенными лесорубами.

Кротов ждал, нетерпеливо поглядывая в окно. Наконец на опушке леса показалась телега. Лошадь шла, как казалось капитану, необычайно медленно, вяло переставляя ноги. Кротов вышел на крыльцо. Он отчетливо видел и телегу, и лежащего на ней человека, и лесорубов, размеренным шагом идущих рядом. Не утерпев, капитан быстро двинулся им навстречу.

Чем ближе он подходил, тем все большая тревога охватывала его. Что-то странное было и в неподвижной позе задержанного, и даже в поступи лесорубов. Кротов побежал. И, только увидев запрокинутую голову и мертвенно бледное лицо человека, лежавшего на телеге, с испугом подумал: “Застрелился!..”

Телега остановилась. Капитан торопливо оглядел одежду, голову, руки лежащего человека. На них не было крови. “Обморок”, — облегченно вздохнул Кротов, касаясь ладонью лба задержанного в лесу незнакомца. Лоб был холодным.

Лесорубы виновато поглядывали на капитана исподлобья.

— Как это произошло? — вспылил Кротов.

— Закурить позволили, — сказал бригадир. — А он — того… Отравился, видать…

— В папиросе то яд был, — глуховато добавил Зотов.

— Заводите телегу во двор, — сказал Кротов, овладев собой.

Шагая рядом с лесорубами за телегой, он молча обдумывал, что же надо теперь предпринять.

— Нескладно получилось, товарищ Кротов, — сказал бригадир. — Сами понимаем…

— Теперь уж ничего не поделаешь, — ответил капитан. — Надо постараться, чтобы он хоть мертвый оказался нам полезен.

Кротов уже не сомневался, что человек, пойманный в лесу, — вражеский лазутчик. Отравление — излюбленный способ трусов избавиться от ответственности. Значит, надо очень тщательно осмотреть вещи незнакомца и спешно вызвать колхозника Зайцева из Горячего Ключа. Может быть, он опознает в покойнике одного из тех трех парней, которых видел в лесу.

Приехал полковник Телегин. Нахмурив брови, выслушал Кротова, доложившего ему о происшедшем. Мельком взглянул на труп, лежавший на полу посреди комнаты. Окаменелое синеющее лицо. Около открытого рта, уныло жужжа, кружатся мухи.

С помощью лесорубов Кротов успел уже обыскать покойника, и на столе лежали бумаги, документы, несколько печатей и штампов, два пистолета, патроны, большой складной нож, автоматическая ручка, какие то таблетки, пачки денег.

— Ну-ка, посмотрим все это поближе, — сказал полковник, присаживаясь к столу.

Каждый предмет он брал со стола неспешно, внимательно осматривал со всех сторон, осторожно возвращал на свое место. Брал следующий, так же тщательно осматривал. Потом, как будто что-то вспомнив, снова принимался разглядывать тот, который уже был им осмотрен.