Человек из моих снов...

– Хм... осёл, - недолго думая, ответил кавказец и добавил: - Ну что? Давайте пэрэкидыват вещи?

– О чем вы говорите?
– наконец пришла в себя Лёля и с негодованием в голосе добавила: - Вы хотите сказать, что дальше мы поедем на этом?

И она указала пальцем с идеальным французским маникюром на разбитую телегу.

– Да, а что?
– в один голос ответили Джамал и Карен и непонимающе уставились на нее.

– Вы совсем спятили что ли?
– Лёля от возмущения даже покраснела, что было отчетливо видно в свете фар.
– Неужели в этом захолустье не нашлось никакой другой машины? Я никогда и ни за что не поеду на этой грязной вонючей развалюхе! На мне слишком дорогие брюки, чтобы я могла себе позволить садиться ими куда попало!

– Ну, ладно, - равнодушно пожал плечами Карен.
– Не хочешь на телэге, поедэшь на ишаке.

Нина с Полей переглянулись и прыснули со смеху, живо представив себе Лёлю верхом на осле, чем привели свою подругу в еще большее бешенство.

– Я пойду пешком!
– вскрикнула она и топнула ногой.

– На каблуках?
– несдержанно всхлипнув от смеха, поинтересовалась Нина и смахнула слезинку с левого глаза.

– Да, на каблуках!

– А можно я поеду на ослике?
– Марик не обращал никакого внимания на истерику мамы и по-прежнему продолжал гладить совершенно спокойное животное.

– Канэшна можно!
– разрешил Карен и поспешил на помощь другу, который уже начал выгружать из багажника сломанной "девятки" чемоданы и сумки девушек.

Буквально через каких-то пятнадцать минут вся поклажа была перекинута на дно телеги, которое было устлано колючим и душистым сеном. При помощи дядюшки Джамала, Поля и Нина благополучно устроились на сене рядом со своим багажом. Марк, абсолютно счастливый, уже восседал верхом на обглаженном им со всех сторон ослике. Лёля же, как и пообещала, демонстративно поковыляла вдоль обочины на своих высоченных шпильках. Полина с сочувствием посмотрела вслед своей упрямой подруге и лишь покачала головой.

– Ну, всэ готовы?
– спросил Карен.

– Да!
– ответила за всех Нина, но тут же спохватилась, обращаясь к Джамалу, который тоже залез в телегу и устроился рядом со своим приятелем.
– Только как же ваша машина? Вы что, так и бросите ее посреди дороги?

– А-а-а... нычего! Я же ее закрыл. Завтра возмем тосол и вэрнемса. Главноэ, вас довэзти, а машина никуда не денэтса.

– Поехалы! Но!
– приказал Карен своим огромным лошадям и щелкнул поводьями.

Вопреки всем переживаниям Полины, желание закалять свой характер трудностями у Лёли пропало уже очень и очень скоро. Не прошло и десяти минут, как ее бойкий настрой идти пешком до самого города, испарился как утренняя роса с первыми лучами солнца. Десятисантиметровые шпильки ее лаковых туфель то и дело цеплялись то за камни на дороге, то за придорожные пучки травы, она беспрерывно спотыкалась и громко чертыхалась при этом. И после того, как в очередной раз она оступилась и уже чуть было не растянулась на проезжей части, сердобольный дядюшка Джамал все-таки не выдержал этого душераздирающего зрелища и громко крикнул:

– Эй! Все, хватыт ноги ломат, дурная! А ну лэз в телэгу!

Казалось, Лёля только и ждала того, чтобы хоть кто-нибудь уже приказал ей сделать это, потому что без каких-либо лишних слов она тут же ухватилась за руку, протянутую Джамалом, и с легкостью горной лани, совершенно не задумываясь больше о дороговизне своих брюк, запрыгнула на сено, к своим подругам, где тут же сняла туфли с ног и блаженно простонала:

– Господи, как же хорошо...

– Еще бы. Как будто кто-то заставлял тебя напяливать такие туфли в дорогу, - Нина тут же ухватилась за возможность поучить ее уму-разуму.

– Никто не заставлял, - очаровательно улыбнулась ей Лёля и пожала плечами.

– Просто я всегда должна выглядеть на все сто! Я же не знаю, где меня может поджидать встреча с тем, кто предназначен мне судьбой.

Достойных возражений против такого веского аргумента у Нины не нашлось, она молча отвела взгляд в сторону и стала наблюдать за тем, как абсолютно счастливый рыжий мальчик горделиво едет верхом на священном, по его мнению, животном - осле.

– А у вас здесь очень даже мягонько, - между тем довольно заметила Лёля и для убедительности даже несколько раз подпрыгнула на попе.

Полина улыбнулась и приобняла подругу за плечи. Очевидно было, что у Лёли снова произошла резкая смена настроения, да и отношения ко всему происходящему в целом. Еще двадцать минут назад она негодовала, ругалась и была всем недовольна, а теперь сидела рядом такая тихая и умиротворенная. Нину это жутко раздражало, и ей нужно было время, чтобы справиться с этим раздражением... А Полина, наоборот, была очень даже рада такой особенности характера своей подруги, так как именно эта черта всегда позволяла ей вовремя остановиться и не натворить настоящих глупостей.

– Куда едэм?
– Карен отвлекся от их с Джамалом разговора и повернул свое веселое усатое лицо к девушкам.

– Наверное, теперь уже в гостиницу, - подумав с секунду, ответила Поля.

– Какая гостиныца, а?
– возмутился дядюшка Джамал.
– Вы же вродэ к Марсо ехалы?

– К Филыппу Марсо?
– переспросил Карен, и его друг утвердительно кивнул.

– Но я боюсь, что сейчас уже слишком поздний час для того, чтобы наносить визиты и тревожить людей, - попыталась объяснить свою позицию Поля.
– Быть может, в его доме все уже давно спят...

– О, нэт!
– с жаром возразил ей Карен.
– Мамой кланусь, что Марсо вам ныкогда не простыт, еслы узнат, что вы приехал к нэму, а ночеват остался в гостиныца. Для нэго гост - это святой человэк! Днем лы ночью, нэ важно, его двэр всэгда открыт!

– Вы сейчас, действительно, говорите о Филиппе Марсо?
– с недоверием в голосе переспросила Поля, так как ей сложно было представить себе молодого красивого русоволосого мужчину, который настолько четко соблюдал кавказские законы гостеприимства.

– О нем, канэшна, о Филыпп!
– закивали усачи, и она лишь удивленно пожала плечами. В конце концов, им виднее, ведь они с ним хорошо знакомы, а она - совсем нет.

Прошло, наверное, еще минут двадцать, прежде чем они проехали большой мост с железными периллами, и яркий фонарик на шляпе Карена осветил высокий указатель синего цвета, свидетельствующий о том, что они наконец въезжают в город.

– Ой, кто это там стоит?
– испуганно спросила Поля, вглядываясь в темный силуэт, стоящий прямо у дороги.

– Нэ бойса, это памятнык, - успокоил ее дядюшка Джамал.
– Скулптура шахтёра. Сымвол этых мэст.

Вдоль дороги стали появляться первые очертания каких-то построек, то ли остовы домов, то ли промышленных предприятий. В темноте было трудно различить, что это были за здания, но почему-то от одного их вида становилось жутковато.

– Господи, куда мы заехали?
– шепотом ужаснулась Лёля и вцепилась в ручку своего чемодана.
– Прямо Чернобыль какой-то!

– Добро пожаловат в Ткуарчал, дорогие госты!
– бодрым голосом отозвался дядюшка Джамал и, повернув голову к девушкам, изобразил поклон.
– Тепэр нам нужно ехат наверх.