Человек семьи

Полицейские отпустили Лаки, приставив к нему англоговорящего детектива по имени Чезаре Реста. Реста и Лаки ждали прибытия самолета из Рима. Лаки нервничал и постоянно бегал пить ледяную воду из бумажных стаканчиков.

Когда Гош прибыл, Лаки представил ему Ресту по имени, но не по званию. Трое мужчин двинулись к выходу из аэропорта. Но не прошли они и нескольких шагов, как Лаки побелел, его прошиб холодный пот, и, спотыкаясь, он схватился за плечо продюсера, бормоча: "Мартин, Мартин, Мартин". Через десять секунд он умер от сердечного приступа.

У дона Витоне возникли смешанные чувства, когда до него дошли эти новости. Ему было жаль терять старого друга, но он был рад, что дело Чарли не дойдет до суда, так как Лаки действительно был связан с контрабандой наркотиков. С другой стороны, дон Витоне понимал, что ему сейчас надо укрепить свою хватку как первого человека в Штатах. Одной из первых забот был Бендер.

Дон Витоне стал искать человека, который хорошо знал Бендера, которому Бендер доверял и на которого можно было положиться в том плане, что он хорошо выполнит работу.

Глава 33

Новое назначение Пата в Олбани удовлетворило всех. В то время как титул Особого советника по уличной преступности был призван говорить о том, что он относится к органам правопорядка, работа Пата на девяносто процентов состояла из связей с общественностью.

В больших городах люди протестовали против нарушения гражданских прав и против зверств полиции, но в маленьких городках штата Нью-Йорк демонстраций, черного национализма и анархии люди боялись больше, чем полиции.

Пат изобрел себе униформу. Она состояла из синего двубортного пиджака с золотыми пуговицами, синей рубашки со скромным полосатым галстуком и серых брюк. Пиджак напоминал полицейский китель, но все остальное разрушало стереотип полицейского как грязного и зверского типа и помогало создать образ ярого поборника закона и морали.

Поскольку нью-йоркские газеты распространялись по всему штату, Пата знали в большинстве мест, которые он посещал. В противном случае он заблаговременно посылал пресс-релиз, описывающий его подвиги. Из тех городов и городков, которые он посещал, было мало таких, где его приезд не отмечался фотографией и двумя колонками в местной газете. У Пата всегда была с собой пачка глянцевых фотографий 8Х10, и газетам всегда были обеспечены материалы о его работе.

Находясь в Олбани, Пат изредка делал звонки вежливости сержанту Кроссвеллу, устроившему рейд в "Апалачине", и обсуждал его успехи в борьбе с преступностью, но больше времени он проводил с Джерри Фоули – бывшим газетчиком, прикрепленным к отделу общественных связей губернатора Рокфеллера, – и изучал хитрости создания образа общественно полезного деятеля.

Рыжий Фоули здорово соображал в политике, умел владеть массами и находить местных руководителей-добровольцев. Его советы были ценными и практичными.

– Прежде всего, ты говоришь чересчур хорошо. Попробуй выступать не как выпускник колледжа или юрист, – поучал он Пата. – Не отходи от своего образа героя-копа. Будь естественным и простым в общении. Подстригись. Баки не любят в некоторых местах. Я обычно предлагаю кандидату поставить коронки на зубы, но у тебя с этим все в порядке. Можно заводить романы с женщинами-общественницами, но не связывайся с ними без необходимости. Просто пусть они думают, что если бы ты не был женат, ты бы с ними повалялся, но не делай этого. Тебе есть что терять. Ревнивая женщина или иск на алименты может все разрушить.

Разговоры с Джерри были похожи на лекции по практической политике. Ничего подобного Пат в колледжах не слышал.

Как и всегда, Пат тщательно записывал имена и занятия людей, с которыми встречался, путешествуя по Рочестеру, Буффало, Бингэмптому, Пугкипси и др. В каждом городе он встречался с лидерами демократов и республиканцев, оценивая силу каждой партии, определяя, кто может быть потенциальным бунтовщиком, проверяя, нет ли движений третьих сил, и находя друзей Семьи или друзей друзей.

Пат обнаружил, что со своей репутацией и с указаниями, полученными от местного главы, он способен сразу же овладеть аудиторией. Также, к своему удивлению, он понял, что ему нравится выступать. С помощью Фоули он начал учиться ритму речи, эффектным паузам, приемам, гарантировавшим аплодисменты. Его основными темами были потеря авторитета семьи, растущая либерализация школ, дикость молодежи, угрожающий рост трущоб, под которыми все понимали негритянские гетто.

Обычно Пат выступал в высших школах, перед различными обществами и движениями, женскими группами. Губернатор был в восторге от его выступлений. Пат вполне отрабатывал свои двадцать четыре тысячи долларов в год. Еще столько же ему полагалось на текущие расходы, но они не были такими уж большими. Как правило, он уезжал не больше чем на четыре дня.

Пат ездил на скромном "плимуте", выданном ему из резерва штата, с гербом Комиссии по раскрытию преступлений. Он носил почетный знак полиции и по привычке брал с собой свой старый "смит-и-вессон".

Когда Пат еще не путешествовал так много, у него был свой кабинет в здании Верховного суда штата на Фоули-сквер. Так как ему было достаточно удобно поддерживать связь с Малбери-стрит, он редко не имел контакта с Семьей более недели, встречаясь с Сэмом или посещая "Луну", "Теддиз" или "Алто-Найтс".

Пат читал много лекций в городах, особенно в Куинсе, Бруклине и Бронксе, где все были помешаны на защите от насилия. Пат с иронией думал, что, в то время как тюрьмы перестраивают, чтобы сделать их более удобными для преступников, горожане окружают себя решетками и запорами, поэтому в камерах оказываются честные люди, а преступники гуляют на свободе.

В каждом районе штата Пат посещал общество "Коламбия", где его спонсором был капитан Артур Марсери, Добровольную ассоциацию патрульных и Ассоциацию лейтенантов.

Выступления Пата имели такой успех, потому что они были искренними. Пат действительно ненавидел уличных хулиганов. Он ненавидел тех, кто насилует невинных женщин. Он ненавидел мулатов, которые вырывают у людей бумажники и грабят их в темных аллеях. Он ненавидел пьяных мотоциклистов и "голубых". Он ненавидел девок и ковбоев, заполнявших бары. Он ненавидел банды мотоциклистов, одетых в черную кожу, и вандалов, разбивающих фонтанчики для питья и писавших на стенах, он ненавидел взломщиков, наглых надувал, воров, сексуальных извращенцев, сводников.