Челюсти-2

Громадная дыра на конце ствола говорила о том, что к его левому уху приставлен обрез 12-го калибра, и что смерть неминуема. Сзади надвинулась длинная рука и бережно отобрала у него пистолет. Затем его толкнули вперед дулом ружья.

Гигант? Так это же тот тупица!

Он ничего не видел, но точно знал, что имеет дело с тем детиной...

Но в действительности он сам оказался тупицей.

Подталкиваемый сзади, Джеппс ступил с крыльца на песок и чуть не упал. Сзади его придержали за шиворот, и донесся запах одеколона после бритья и жидкости для полоскания рта.

– Послушай, - сказал он.

– Послушай, приятель...

Он споткнулся о колючки на полпути между крыльцом и линией воды, упал на колени. Ствол ружья подтолкнул его, и он встал на ноги.

– Эй!..
– он задохнулся. Язык с трудом ворочался во рту.
– Послушай, отстань...

Его сильно ударили по шее, вызвав острую боль. Он продолжал ковылять к воде, понемногу трезвея.

Вспомнилась перестрелка на Норзерн и Рузвельте много лет назад, когда он еще управлял движением транспорта. В магазине, торгующем спиртным, застукали черномазого, который накачался наркотиками и пытался ограбить кассу. Он взял в заложники продавца такого же черного, как он сам, только побольше ростом.

Из-за полицейской машины Джеппс видел, как грабитель вел перед собой заложника к станции метро. Все, в том числе жертва, знали, что сейчас произойдет. Джеппс подумывал уже о том, что с заложником можно прощаться, и целился с таким расчетом, чтоб попасть в голову бандита. Он знал, что попадет, но опасность была слишком велика и рисковать своей задницей не хотелось.

Он еще тогда подумал: "А почему продавец, зная, что его ждет, не пытается совершить героический поступок? Почему бы ему не извернуться и не попытаться вырваться, спасти жизнь?"

Теперь он знал, почему.

По своей воле с жизнью не расстаются, тем более, когда дорога каждая секунда.

Они шли по твердому мокрому песку, а в его спину упиралось ружье. Невидимая фигура безостановочно толкала его вперед. Пижамные брюки намокли, но его по-прежнему толкали все дальше в воду. Джеппс не жаловался и смиренно шел, а за ним следовал убийца.

Почему он так себя вел? Почему не сопротивлялся? Он расставался с жизнью, как приговоренный к смертной казни, которого ведут в газовую камеру, как овца на бойне или свинья, которую сейчас зарежут.

Руки и ноги едва повиновались и еле двигались. Он почувствовал, что уходит в глубину. Слышал, как за ним шлепал по воде гигант. Вот сейчас-то он и... Именно сейчас...

Джеппс вошел в воду уже по пояс, пытался удержаться на ногах от удара волн и все еще не решался повернуться и дать отпор.

Вдали показался гребень девятого вала. Очевидно, тупица понимал, что грохот прибоя покроет звук выстрела... Волна все нарастала...

Она разбилась о песок с грохотом снаряда 37-го калибра.

В его мозгу этот звук совпал с оранжевой вспышкой, которая останется с ним вечно.

* * *

Молодой гигант понаблюдал за тем, как труп скрылся в пенной воде. Он бросил пистолет полицейского в воду как можно дальше от берега, за ним швырнул и свой обрез. Потом он повернулся и вышел на берег.

Там молодой человек осенил себя крестным знамением. Он понял своего дядю и выполнил его поручение, не совершив ни единой ошибки. Потом он опустился на колени и возблагодарил Господа.

Шлепая по дюнам, он посматривал на дом, но там не светилось ни одно окно. Как он и предполагал, из-за грохота волны выстрела слышно не было. Все получилось.

Он снял мокрые брюки, чтобы не испачкать сиденье автомобиля, сел за руль "феррари" и поехал домой.

* * *

Большая Белая плыла на север на глубине в шесть морских саженей. Чувство голода то обострялось, то притуплялось. Ее потомство проявляло все больше признаков жизни. Аппетит ослабевал, когда они были особенно активны. В момент рождения ее оставит чувство голода, тогда ее дети спасутся от нес самой.

В то время, когда ее самый небольшой самец, заблокированный в правой матке, сражался со своими сестрами, ее хвостовой плавник бил по воде медленнее. Она плыла бесцельно, совсем не голодная. А когда потомство успокаивалось, она снова чувствовала голод и плыла быстрее.

Возле южного пляжа Эмити, где она недавно поживилась тюленихой, она почувствовала запах человеческой крови и повернула в ту сторону.

Когда она настигла добычу, что-то ей подсказало, что хотя мясо и свежее, но перед ней мертвое тело. Какое-то время акула таскала труп из стороны в сторону, покусывая тело.

Ее оставило чувство голода, да и труп ее не интересовал. Она продолжала путь на север, зажав тело в пасти. Через двадцать минут голод даст о себе знать.

Ее предки достигали ста футов в длину, зубы у них были в полфута длиной и пасть около шести футов. Весили они тонн пятьдесят. В те времена мир был забит свежей пищей, которую можно было употреблять, когда хотелось. За последние пятьдесят миллионов лет мало что изменилось в ее мире.

Хотя Большая Белая уступала своим предкам в размерах, она унаследовала их нервную систему, которая не была приспособлена к тому, чтобы ожидать голод и принимать меры на будущее. Поэтому через милю или две она просто выплюнула остатки трупа. И продолжала путь.

* * *

Броуди уже полчаса ходил босиком по залитому лунным светом берегу залива. Он так поступал и во времена Беды, когда все на него ополчились за то, что хотел закрыть пляжи.

В конце полуострова он нашел валун, который запомнился с прошлого раза, и присел на него. Шел прилив, и было слышно, как волны шелестят по песку. Часа через три, когда поднимется луна, здесь разбушуется прибрежная волна. Сейчас он видел маяк в той стороне в пяти милях. Но пока прилив был вялым и слабым.

Желание прийти на это место почему-то ассоциировалось с временами Беды, и он попытался разобраться в этой проблеме. Весь день он что-то хотел вспомнить, но безуспешно. Теперь Броуди опять представил себе, как наклоняется над Энди Николасом в тот момент, когда неподалеку нетерпеливо вертятся лопасти вертолета.

Что бы Энди ни пытался ему сказать, это не имело никакого отношения к флотскому шару. "А...ла". Неужели акула? Нет, смешно. Акулу убили. Если бы появилась другая, они бы уже знали об этом.