Челюсти судьбы
Шрифт:
– Надо бы нам съездить к ней и поговорить еще разок. Я чувствую, что эта тетка знает куда больше, чем говорит.
– И живет она на первом этаже в весьма неухоженном доме. Возможно, у них в подвале найдется парочка крыс!
Однако в квартире Федичкиных было тихо и пусто. На звонок никто не открыл подругам дверь. Не желая признать свою неудачу, девушки звонили и звонили. Но вместо Софьи Арсеньевны из квартиры вышла ее соседка.
– Не звоните, – сухо произнесла она, обращаясь к подругам. – Не выйдет она.
– А что случилось? – заволновались еще больше девушки. –
– Эх, если бы в больницу, – странно крякнула соседка. – А то ведь до больницы-то не довезли.
– Не довезли? Что случилось? Софья Арсеньевна жива?
Соседка молча помотала отрицательно головой. И утерла внезапно покрасневшие глаза краем передника.
– Вот ведь как жизнь-то распорядилась. Почитай в один день оба и ушли!
– Что?
– Сначала брата какие-то душегубы зарезали. А через день и Софьюшку нашу!
– Софью Арсеньевну убили?
– Ага. Сначала камнем по голове дали. А потом еще ножом в сердце ударили.
– Убили ее?
– Убили! – запричитала соседка. – Как есть убили! А за что? Ведь такой чистой души человек была! Никогда и ни про кого дурного слова в жизни не сказала. Всегда помогала. И делом, и советом, да и деньгами. Конечно, если алкаш или просто бездельник, к таким людям Софья строго относилась. Но Салтановой из пятой квартиры Софья всегда в долг давала. И с детьми ее всегда соглашалась посидеть. А как же? Салтанова сама на двух работах вкалывает. Муж у нее в прошлом годе под электричку попал. Так Салтанова теперь одна четверых детишек тянет. Но не жалуется, дома сложа руки не сидит, слезы попусту не льет. Некогда ей. Все в делах, все в заботах. Такому человеку грех не помочь.
– Значит, Софья Арсеньевна дружила со своей соседкой из пятой квартиры?
– Насчет дружбы не скажу, а вот помогала она ей больше всех в подъезде.
Соседка еще продолжала что-то говорить, причитать и возмущаться, но подруги не стали ее больше слушать. Они спешили на второй этаж, где в пятой квартире, как раз над головами Федичкиных, проживала некая многодетная мать Салтанова.
К счастью, она была сегодня дома. На вид ей было лет тридцать – тридцать пять. Молодая еще совсем женщина, но здорово задавленная хозяйственными хлопотами. Детей дома еще не было. Все они ходили в школе на продленный день.
Услышав, что подруги хотят поговорить с ними про Софью Арсеньевну и ее брата, она тут же согласилась принять их. Хотя и выглядела при этом очень расстроенной.
– Такой хороший человек была Софья Арсеньевна! И нам много помогала. Фактически она моим детям была вместо бабушки. Да другая бабушка и посидеть с внуками не захочет. А Софья Арсеньевна и уроки у моих шалопаев проверяла, следила, чтобы на кружки никто поодиночке не ходил. Младшие всегда со старшими ходили. А если не было никого, так она сама младших за руку вела.
– Значит, она часто бывала у вас?
– Да каждый день! Я и ключи ей от квартиры дала. Святой была человек! Говорила, что каждому человеку свой крест положено нести. Но если совсем уж невмоготу бывает, то помощь принять тоже не грех.
– И она вам помогала?
– Всегда! Я и не просила,
она сама все мои проблемы видела. Где дыра была, там она ее и затыкала.– А про брата ее что вы сказать можете?
– А вот про брата ничего! – быстро ответила женщина.
– Как? – удивились подруги. – Совсем ничего?
– О покойниках либо хорошо, либо никак. Вот я и промолчу.
– Выходит, он был не очень хороший человек?
– Не знаю я. Обыкновенный, скорей всего. Только эгоист большой и дурак! Вот! Ой!
Вырвавшееся признание Салтанова попыталась запихнуть обратно, прижав ко рту руку.
– Все равно вырвалось! – с огорчением произнесла она затем. – Софья Арсеньевна меня с небес услышит – не похвалит. Она ведь брата больше жизни любила! Хоть и видела, что он за человек, а все равно любила.
– Значит, он был плохим?
– Не был он плохим! – с досадой произнесла Салтанова. – Он был… Как большой ребенок! Вроде бы мужику уже к полтиннику, а он все самостоятельно одеться не может. Если Софьи дома не было, то Вениамин один и на улицу выйти не мог. Ботинки у него под носом стояли, он их не видел! Очень рассеянный. И меня упрекал за то, что на меня Софья столько времени тратила.
– Даже так?
– А то! Один раз все мои пацаны с гриппом свалились. Я и сама едва на ногах держалась, за ними ухаживала. Софья в аптеку для нас пошла. А Вениамин мне снизу по батареям стучать начал. Дети больные, только что заснули, а он стучит!
Видя, что сосед никак не успокаивается, Салтанова собрала последние силы, накинула на плечи пальтишко и поплелась вниз. Вениамин встретил ее в крайне раздраженном состоянии.
– Наконец-то! Явилась! Стучу, стучу, а тебе и дела нет!
Надо сказать, что у Федичкиных домашнего телефона не было. И если Софье Арсеньевне что-то было нужно от своей соседки сверху, она либо сама поднималась к ней, либо деликатно постукивала по батарее. И Салтанова спускалась вниз. Но Софья Арсеньевна прибегала к этому лишь в самом крайнем случае. И никогда не барабанила так громко и настойчиво.
– Что вам? – еле прохрипела Салтанова, покачиваясь от слабости. – Видите, болею я! Что случилось?
Но вместо того чтобы извиниться, Вениамин буквально набросился на нее.
– Где мои ботинки? – закричал он. – Не могу их найти! Мне пора уходить, меня Роза ждет. А я даже одеться из-за тебя не могу!
– Из-за меня? – разинула рот Салтанова. – Но при чем тут я?
– Моя сестра из-за тебя и твоих детей света белого не видит! Родного брата позабыла-позабросила. Возле тебя крутится!
Поняв, что этот идиот стащил ее по двум холодным пролетам только для того, чтобы она нашла его ботинки, Салтанова ощутила невероятный приступ злости. Ее даже в жар кинуло. Ее буквально затрясло от злости.
– Вот ваши ботинки! – воскликнула она, ткнув пальцем в обувницу. – Под самым вашим носом стояли! Что вы за человек такой? У меня все дети больные, сама еле ползаю, а вы из-за такой ерунды меня из постели выдернули!
Вениамин тоже разозлился:
– Моя сестра меня должна и обслуживать! Ты к нам больше не ходи, побирушка!