Чемпион

Вокруг темная ночь и свист ветра. Лицо Нуржана больше не чувствует мороза, и руки ничего не чувствуют, и ноги... Упала палка. Нуржан нагнулся, чтобы поднять ее, но в это время выскользнули лыжи... Говорят, что для худой клячи и плетка тяжела. А Нуржану не хватило сил, чтобы подобрать палки и лыжи... Он медленно дви­нулся вперед, как механизм, у которого кончился завод и осталась только одна инерция...

Вдруг совсем рядом послышался лай собаки. Нуржан вздрогнул, прислушался. Лай повторился. Да, да! Это лаяла собака!

Нуржан воспрянул духом. Жизнь протягивала ему руку. Силы его уже почти совсем иссякли, но впереди что-то чернело, похожее на дом.

Это был дом чабана Абила. Услышав лай, хозяин вы­шел с ружьем на крыльцо. В нескольких шагах от себя он увидел человека, с трудом волочившего ноги.

Абил придержал собак и крикнул:

— Эй, кто там?

Человек молчал. Он с трудом дотащился до крыльца и вошел в дом.

Вошел и встал, как истукан, белый от инея и снега. Он что-то хотел сказать, но не мог выдавить из себя и слова. Из-под обледеневших ресниц блестели глаза, и только по ним можно было понять, что это живой чело­век.

Абил с трудом узнал его.

— Нуржан! — испуганно воскликнул он. — Да ты об­морозился весь!

— Разожги печь! Стели постель! — приказал Абил жене. — О боже! Ты заблудился, наверное? С тех пор все ходишь? Как же ты жив остался? Эй, старуха, принеси скорее снега... Надо растереть его хорошенько!

Жамила выбежала на улицу, принесла таз, полный снега, и стала помогать мужу растирать Нуржана.

Абил с трудом вытащил из ботинка ногу Нуржана, разрезав ножом смерзшиеся шнурки.

Мучения Нуржана усилились. Натертое снегом тело и особенно ноги причиняли ему невыносимую боль. Он заплакал.

— Э-э! — сказал Абил, накрывая его теплым тулу­пом: — Ты не плачь! Скоро боль утихнет! Не плачь!

На улице снова залаяли собаки. Послышались крики и свист.

Абил вышел на крыльцо.

Метель унималась. Несколько лыжников стояли око­ло дома.

— Эй, кто вы? — спросил Абил.

— Это мы, Абеке! — ответил один из лыжников; Абил узнал голос Жолдыбека. — Нуржан еще не пришел домой, заблудился, наверное... Мы ищем его!

Нуржан сквозь раскрытую дверь услышал этот голос и перестал стонать. Увидев, как в комнату входили его товарищи, он поспешно вытер слезы.

Может быть, от радости, а возможно, от стыда его рас­пухшие губы дрогнули. Нуржан с трудом улыбнулся неве­селой и виноватой улыбкой.

1952