Чемпионат

Следующий день был по-прежнему тусклым – солнце матовым шаром светило через душный смог. После кино (в стране был бардак, но конвейер поставки западного ширпотреба исправно работал) Юре уже нестерпимо хотелось в душ, но время поджимало – пора было на встречу с Тимуром.

– Надо ещё на недельку где-нибудь скрыться. Хоть бы у Ганжи на даче, а лучше с палаткой на Селигер податься. Где, вообще, его носит? – Юра имел в виду Ганжу.

– Пока он не объявится сам, его не найти – ты же знаешь. Милый, ладно, беги на метро, а то опоздаешь. Я тоже поскакала. Жду к чаю, - Лера ткнулась тёплыми губами в щёку и побежала на троллейбус, а Бобров юркнул в нору метро.

Встречались на Ордынке в чистеньком кафе, типично для внутренностей Садового Кольца. Юра, в своих обрезанных джинсах и цветастой футболке чувствовал себя в нём неуютно. Но Тимур был здесь своим (кафе принадлежало его татарским друзьям), и официант был услужлив и с Юрой.

– Это ты до сих пор не отмылся? – Тимур балагурил – энергия его выплёскивалась во все стороны. Юра же, напротив, был тих и скромен:

– Байкальское солнце въелось. Слушай, Тимур, чего тут заказать, я не ходок по ресторанам?

– О, какие нынче звёзды пошли футбольные! Мне бы таких целую футбольную команду. Да я закажу, не боись, не морочь себе голову.

– Да какая я звезда? Только если среди кавказцев Череповца.

– Ты тут мне красну девицу не строй. Я хоть только сегодня приехал, но в дороге информацию поднадыбал. Тебя ж терзает вся футбольная Москва! Даже где-то про Европу просочилась информация. Они там любят теперь молодых выковыривать отсюда, денег мало совсем у них стало. В общем, на Байкале я не всё сказал. Команда уже, в своём роде сколочена. Тренер есть, игроки, стадион, зарегистрировали клуб (причём, сразу с первой лиги – там чехарда, кто подсуетился, тот и прав. Не хватает изюминки. И, прости, в тебе изюминка есть: фамилия, внешность, популярность в студенческих кругах. Даже если ты не Марадона, я вокруг тебя команду бы и построил.

Юра стал пунцов, и даже заблестел глазами:

– Что-то многовато чести – в чём подвох?

– Вот неверущий! Нет подвоха! Завтра поехали на тренировку, поглядишь команду. Устроим тебе смотрины, а то вдруг Ларионову – тренеру нашему – ты не приглянёшься. Ах да! Прости старого склерозника – вот, на контрактик взгляни. Не знаю, сколько тебе там отстёгивали в «Дивизии», но с учётом наших целей, по-моему, достойно.

Юра покосился на цифры.

– Ого! А точно на за Марадону меня принимают? Или так сейчас платят?

– О, парень… да кавказоиды, похоже, слупили с тебя неплохо. Наивняк, чистая душа.

– Постой, Тимур! Меня не деньги смущают огромные – просто как-то уж чудесно совпадает мои «футбольные» желания с целями твоего клуба. Ведь я правильно уразумел – что через футбол хочешь попробовать сохранить хоть что-то русское и воспрепятствовать полному исчезновению?

– Ну, как-то так, да… Понимаешь, грубо говоря, я дом построил и дерево посадил, а сына не вырастил. Не сложилось, не получилось, – Тимур затуманился вдаль взором.
– Не хочу об этом. И грозит навалиться пустота – дело уже того удовлетворения не даёт, что было раньше. Может, кризис это пресловутый среднего возраста, или ситуация в мире так действует. Как-то беспросветным всё показалось. Лилька (жена моя) почувствовала всё это и тоже скисла. И тогда я её на курорт, а сам за руль и на Восток – и дела сделать, и мозги проветрить. Вот про футбол тогда и надумал. Я больше колесил-то по эту сторону от Урала – ребят искал для команды. А на Байкал скорее случайно залетел – и вот тебя словил. Так что давай, просто на веру прими, если контракт тебя пугает.

Бобров натужно рассмеялся:

– То есть, сначала называешь меня наивным, а потом предлагаешь всё на веру принять?

Тимур тоже засмеялся:

– Ну, да, мы же свои – русский и татарин братья навек!

– Разум говорит, что надо бы сторониться таких дел, а вот чутьё молчит в тряпочку, и желание ввязаться в авантюру есть. Давай, записывай меня!

Они вдарили по рукам.

Дальше всё развивалось быстро, и к первому сентябрю, когда стартовала первая Лига (в те годы сроки постоянно менялись, как и регламенты соревнований – все готовились к двадцать второму году), новоявленная команда «Московия» сыграла несколько товарищеских игр, обрела своего капитана (Бобров Юрий) и вызвала ажиотаж в прессе заявлениями своего президента Ахметдинова Тимура. Толкотня от желающих попасть в Первую Лигу (принимали согласно конкурсу – и спортивные результаты в прошлом сезоне были далеко не главными) была сродни часу пик в метро. Коррупционные схемы были хитрее одна другой, бандитские наезды процветали и в Лигу попадали «сильнейшие». «Московия» просочилась благодаря единственной квоте от народного голосования. Никакие подтасовки и фальсификации не смогли заглушить истинной популярности этой ещё, по сути, неродившейся команды. Затасканный и опошленный лозунг «Русские вперёд» нашёл, наконец, воплощение.

Родители Юры приехали в предпоследний день лета.

– Ффух! Ну, и душно тут у вас, - отдувался в прихожей Бобров старший.

– Сами не можем привыкнуть, - обнял его Юра. – Здравствуй, мама.

– Здравствуйте, дети, - Ксения Ивановна сильно соскучилась, была взволнована и растрогана встречей.

Они были высушены и обожжены алтайским солнцем, и глаза их сверкали как будто возвращённой молодостью. Были разговоры, разборы, обмены сувенирами и впечатлениями. Чистота квартиры удостоилась похвалы, Лера, довольная, скромно потупила взор.

– Пап, я снова в авантюру ввязался, - решился, наконец, на главное Юра. – Буду играть в команде «Московия». Завтра первый матч.

– Да ну! В этой вот той самой? Что из русских и от которой националистический душок? – Владимир Викторович в самолёте вкусил свежих новостей.

– Не душок даже – крик и поза на каждом углу! – с улыбкой подыграл ему Юра. – Правда, заправляет всем татарин.

– А что - симбиоз русских с татарами иногда давал неплохие результаты.

– Юрочка, а не умыкнут тебя, как тогда в истории с Череповцом? – у мамы всегда свои тревоги.

– Да мне уж намекнули, что я увлекающийся товарищ, - Юра глянул на Леру, - сам, кстати, Тимур и сказал. Но контракт подписали. Денег навалом предложили. А что будет – поглядим. Уж больно заманчиво поглядеть, что из этого выйдет. К тому же капитанствую я.

– И, говоришь, послезавтра уже игра? – отец перешёл к конкретике. – И где стадион?

– А новый, помнишь, небольшой такой построили – напротив Технопарка?

– Да, года два назад было дело, я как-то разок там прогулялся даже. Ну, жди тогда болельщиков на игру.

Юру волновался перед этим разговором с родителями, поэтому сейчас, получив, по сути, поддержку, сбросил внутренний груз и стал увереннее смотреть на предстоящее футбольное будущее.

***

– Всё-таки сон здесь такой… качественный, да? – спросил Бобров, увидев, что Лера, глубоко вздохнув, открыла глаза.

– У меня качественный сон рядом с любимым мужчиной. И не только сон, - Лера зевнула.
– Если кто-то тугоумен, поясню, что любимый мужчина – это ты.

– А то я уж хотел по попе тебе надавать.

– О, да! Милый, отшлёпай меня, - Лера, хохоча, завернулась в полотенце и побежала в душ. На кухне уже громыхал поднявшийся Ганжа. Послышался его возмущённый бас:

– У меня в доме голые женщины! Караул! Бобров, приструни свою жену! – Лера пробежал мимо него.

За завтраком порешили, что Бобров на следующий день поедет на тренировку и обсудит детали предстоящей игры с Робинсоном-Проскуриным, а заодно и «немного потренируется», по выражению Ганжи. В этот же день, нужно было перевести Лерины вещи обратно в Измайлово – «возвратиться в пенаты» (это опять был Ганжа).